class="p1">Она скривилась, выдавила из себя некое подобие улыбки и попыталась вывернуться из чужих навязчивых рук. По коже вновь полз знакомый нервный холод, хотя ещё пару секунд назад ощущалось облегчение. Они наконец куда-то вышли, они наконец могут вернуться в здание, причём даже без чужой помощи. Без свидетельств их голого позора, который пришлось разделить на двоих.
Но теперь усталое тело опять захватила странная тревога. Вроде, шеф ничего совсем уж странного не делал, вроде ведь… в ситуации Селены логично предложить помощь. У неё болит нога. Она плохо ходит. И всё равно ощущался то ли страх, то ли стыд, то ли неприятие.
— Мистер Анселл, не нужно помощи, у меня есть руки, — Бауэр прищурилась, фальшивая улыбка стала ещё более кривой. — Я сама помоюсь. Мы с вами… похоже, вышли со стороны женских онсэнов. Вам бы переместиться в мужской, чтобы помыться самому. Я справлюсь.
— Переместиться? Ты смеёшься? — Он прищурился в ответ, ставя доски забора на место. — Мне в таком виде придётся мелькнуть мимо ресепшена, чтобы пройти в мужскую душевую, так что я — пас. Помоюсь с тобой, всё равно там никого нет сейчас. Потом попытаемся тихонько подняться вдвоём.
Селена тяжело вздохнула. Ему нечего возразить. Лишний раз мелькать в холле — значит повышать свой шанс быть замеченным совершенно голым с очевидным стояком. Непросто будет объяснить персоналу, что он делает в таком виде ночью возле стойки.
Мужчина, закончив с забором, снова повернулся к девушке спиной и молча на неё кивнул. Она так же молча на него влезла и уставилась на мокрые камни тёплых онсэнов. Шелест цикад здесь раздавался особенно громко, луна медленно скрывалась за обрывками волокнистых облаков. Вскоре Анселл шагнул под деревянный навес, и тело опять захватило невероятное облегчение. Они выжили в этом приключении, выбрались и даже не голодали, не потратили на блуждание два дня. Да, она потянула ногу, но сейчас это казалось мелочью. Главное — всё позади. Вскоре можно будет оказаться на уютном футоне, закрыть глаза и забыть всё это, как сон. Как скользкий мираж, странную, безумную галлюцинацию.
В какой-то момент Джерт повернул в сторону — в душевую. Селена мельком осмотрела мокрый базальтовый пол, череду зеркал с душевыми лейками и полками с шампунями и гелями. И, что самое главное — с низкими табуретами. Стоять не придётся. А значит, принимать чью-то навязчивую помощь — тоже.
Шеф опустил её на пол возле одного из табуретов, затем медленно подошёл к тому, что стоял рядом.
— Здесь где-то должен включаться свет, — как робот, высказал он. — Не думаю, что нужно искать выключатель. Не хочется привлекать внимание.
— Мне тоже. Вдруг кто-то из персонала будет идти мимо и увидит, — Бауэр нахмурилась. — А звуки воды… ну… тут повсюду звуки воды. Это не заметят, мне кажется.
— Я с тобой солидарен, — Анселл взял лейку и включил её.
Помещение освещал лишь лунный свет, который проникал через частично опущенную бамбуковую штору, что висела на выходе к онсэнам. Этот свет отражался от мокрого каменного пола, даже от мокрого тела слегка расслабившегося мужчины. Он тоже наконец-то выдохнул, направил прохладную струю прямо себе в лицо и безумно оскалился.
Селена отвернулась. Выдавила себе на руку немного вязкого геля для душа, который пах то ли сакурой, то ли сливой, то ли персиком, то ли всем сразу. Вроде Джерт наконец-то на неё не смотрел. Она стала нервно себя намыливать, стараясь стереть пятна грязи, но внутри всё равно жил — и не хотел умирать — немыслимый дискомфорт.
Где, как не в аду, ей придётся мыться перед шефом? На ноге жгла свежая ссадина, да и сама нога постоянно о себе напоминала знакомым растяжением. Девушка едва не рефлекторно пыталась закрыть руками грудь, живот, пыталась съёжиться, хотя только недавно заставила себя выйти и показаться Анселлу голой несмотря ни на что.
Ей казалось, сидя на табуретке, она выглядела ещё более невыгодно, чем стоя. Пресловутый живот казался больше, бёдра растекались по деревянной поверхности светлой табуретки. Вроде бы после его слов о ней ей стало плевать на его мнение. Тогда откуда внутри был этот страх? Страх, который царапал, порождал стыд, злость.
Может, на Джерта действительно почти плевать, несмотря на боль. Но всё-таки не хотелось снова столкнуться с уничижительным, режущим взглядом. Не хотелось снова видеть губы, искривлённые отвращением. «Ну зато его наверняка перестанет мучать внезапный приапизм», — с горькой усмешкой подумала Селена, как вдруг вздрогнула от прикосновения чужих рук к своим плечам.
— Вы, вы что⁈ Что опять⁈ — нервно затараторила она, вытаращив глаза. — Не надо мне помогать, я справляюсь!
— Спина, — взгляд казался стеклянным, словно в широком высоком теле давно не осталось разума — даже пьяного, — и оно действовало исключительно на рефлексах. — Я помогу тебе помыть спину. С больным бедром сложно шевелиться.
— Не надо мне помогать, я справляюсь, — Бауэр поджала губы. — Я сама помою себе спину.
— Так будет быстрее, — мужчина выдавил на руку гель для душа, затем стал упрямо растирать его по женской коже. — Расслабься. Быстрее помоемся — быстрее уйдём отсюда. Я отнесу тебя наверх. Я не хочу торчать тут вечность, я тоже с ног валюсь, — в голосе прозвучал укор.
Селена стиснула зубы, но всё-таки больше не стала сопротивляться. Если делать это громко, их могут услышать. И потом, может, он правда устал. Да и она устала.
Это было больше похоже на массаж, чем на попытку по-настоящему помыть ей спину. Бауэр слегка кривилась, когда шеф разминал ей плечи и пытался пролезть подмышки. Он не торопился, хотя меньше минуты назад прямо сказал, что хочет быстрее лечь. Пальцы навязчиво скользили по телу, едва не хватали, едва не лапали. Шею щекотали чужие мокрые, длинные волосы. Хотелось верить, что из-за тьмы не слишком хорошо видно её тело и недовольное лицо, которое отражалось в зеркале.
— Спасибо, — в итоге проскрипела девушка. — Смывайте, пойдёмте назад.
— А ты разве не встанешь? — хрипло спросил Джерт. — Обопрись на меня и встань, я вымою тебе ноги сзади. И почему ты моешься в трусах?
— Потому что рядом со мной моется мужчина, — Селена поджала губы. — Я уже помыла ноги себе со всех сторон. Не надо меня больше трогать. Спину помыли — и спасибо! Достаточно!
Шеф нервно выдохнул. Сквозь тьму иногда были видны блики
