не было. То есть, конечно, у меня
был отец – в биологическом смысле, но всякий раз, когда я спрашивала о нем маму, она усаживала меня к себе на колени и рассказывала, как нашла меня в корзине, плывущей по реке, или как феи привели ее ко мне в глубоком, темном лесу одной безлунной ночью. В конце концов, я посчитала это не настолько важным, чтобы продолжать расспрашивать. К тому же не то чтобы мне чего-то не хватало. Мама была лучшей подругой, которая только могла быть, а тетя ДиДи готовила лучшего жареного цыпленка и банановый пудинг, который только можно пожелать. В чем еще я могла нуждаться?
– Уверена, что Савилла поправится, – сказала Джемма безо всякого выражения.
– Я знаю, это прозвучит малодушно, но… – Саммер замолчала и наклонила голову, тщательно обдумывая свои слова. – Очень надеюсь, что они не отменят конкурс.
– Думаю, большинство из нас чувствуют то же самое, – сказала я, указывая на других участниц, готовящихся к общению с судьями.
– Я выхожу замуж, – объявила Саммер, словно это был секрет.
– О, поздравляю! – сказала я, решив, что она планирует использовать выигрыш на шикарную свадьбу.
– Мой жених учится в медицинской школе и хочет, чтобы мы поехали за границу, когда он закончит обучение.
Я постаралась не меняться в лице, узнав о ее очевидном финансовом благополучии.
– Он собирается лечить волчью пасть детям, чьи семьи не могут себе этого позволить, – продолжила Саммер. – А я буду учителем там, где он откроет свою практику.
Мое лицо все-таки вытянулось. Я поняла, что недооценила ее, и снова напомнила себе, что не все конкурсантки одинаковы.
Джемма, похоже, не интересовалась планами Саммер, но точно была заинтересована в победе. Она наклонилась вперед и сказала, понизив голос:
– Ладно, буду с вами откровенна. Я не вижу в вас конкуренток себе, девочки.
И Саммер, и я разом вздрогнули от этих слов.
– Я не пытаюсь быть жестокой, – продолжила Джемма. – Но обычно требуется несколько лет участия в конкурсах красоты, прежде чем появляется шанс стать главной претенденткой. А никто из вас не участвовал в этом конкретном конкурсе так долго, как я.
– А как же то, что новичкам везет? – спросила я.
Джемма не соизволила ответить на этот вопрос, и Саммер сжалась, заметив соревновательный блеск в ее глазах.
– Сколько раз ты участвовала в конкурсе Дворца Роз? – вновь спросила я.
Джемма, казалось, колебалась, стоит ли отвечать.
– Я начала в двадцать два, и недавно мне исполнилось двадцать девять.
Ах вот оно что. Значит, это был ее последний шанс на корону. Рот Саммер вытянулся буквой «О», глаза расширились.
Джемма задержала на мне взгляд на секунду дольше обычного.
– Вот почему мне нужно, чтобы вы обе отнеслись ко мне серьезно.
Я подумала о непрекращающихся звонках коллекторов и количестве сообщений, которые мне нужно будет отправить на следующей неделе – хотелось бы, чтобы с хорошими новостями о погашении долгов.
– Мне нужны деньги, наверное, больше, чем кому-либо другому, – сказала я. – А еще моя тетя в тюрьме. А тебе зачем эта победа?
– Не твое дело, – отрезала Джемма.
– Ну да, как же. Очень даже наше дело, если хочешь, чтобы мы мило пообщались с судьями сегодня утром, – парировала я, откинувшись назад и скрестив руки, прежде чем продолжить нараспев: – Помни, что разговор и поведение – это главный пункт программы дня.
– Ты не обязана делиться, если не хочешь, – сказала Саммер, пытаясь положить руку на предплечье Джеммы, но та отдернулась. – Иногда бывает трудно говорить о личном…
Я хотела сказать Саммер, что она молодец и настоящий педагог, но Джемма снова вмешалась.
– Ничего сложного или личного, – вздохнула она. – Я просто хочу поставить свое собственное шоу. На Бродвее. И это дорого. Я написала сценарий много лет назад о тяжелой борьбе моего брата с болезнью, о пути к выздоровлению, но ни один продюсер не проявил ни малейшего интереса. Так что…
Я была поражена. У Джеммы на самом деле была цель и семья – и, может быть, даже подобие сердца?
– Это очень достойная причина быть здесь, – выдохнула я.
– А я во Дворце Роз в третий раз, но, помимо этого, участвовала в тринадцати других конкурсах красоты, – слова Саммер прозвучали почти как признание. – Единственное шоу, в котором я победила, было самым первым, когда мне было пять лет и талант не требовался. Что это может сказать обо мне?
О боже. Это уже тянет на группу поддержки королев красоты.
– Поскольку у каждой из нас есть причины биться за победу, давайте работать вместе, – сказала Джемма, сверкнув глазами. – За годы участия в Розах я заметила одну неизменную вещь: судьи обожают, когда мы выглядим как лучшие подруги.
Губы Джеммы растянулись в нечто похожее на улыбку. Хм. Я и не знала, что она на это способна.
– У них есть особые маленькие карточки, на которых они записывают заметки и цифры, когда покидают мероприятие. Эти карточки особенно важны, потому что это наилучший шанс набрать очки в разговоре. Когда они подойдут к нашему столу, включите обаяние на максимум. Поболтайте друг с другом.
Саммер с нетерпением кивнула, а я пожала плечами. Что бы ни случилось, все должно было пройти гладко.
Раздался звонок, и мы разом повернулись к женщине, вручившей нам расписание.
– Итак, дамы, сегодня у судей есть шанс узнать о вас больше, чем вы указали в заявках. Сейчас начнется быстрое знакомство. Судьи, переходя от стола к столу, определят лучших собеседниц. У вас будет семь минут на разговор, но поскольку в этом году вас так много, проявите терпение и будьте готовы, что не в каждом раунде судьи окажутся именно у вашего стола. Я позвоню в колокольчик и тем самым объявлю начало и окончание раунда. Мы должны придерживаться строгого графика, чтобы уделить внимание всем участницам. Итак, вы готовы?
Головы по всей веранде закивали, и энергия в комнате моментально накалилась.
– Тогда приступим!
Первой судьей за нашим столом стала Мисс 1962 года, она же Дорис Дэвис, одетая с головы до ног в разные оттенки розового, за исключением ярко-оранжевого шелкового шарфа, обмотанного вокруг шеи.
– Привет, молодежь, – сказала Дорис, медленно продвигаясь к своему стулу. Я почти слышала, как скрипят ее бедра. – Как поживаете сегодня?
– Отлично, – ответила Джемма.
– Потрясающе, – отозвалась Саммер.
– Бывало и лучше, – заявила я слишком честно для соседок по столу.
Джемма толкнула меня ногой, а губы Саммер скривились.
– Но я так рада, что завела новых друзей! – тут добавила я, пытаясь звучать более легкомысленно.
– Чушь, – отрезала Мисс 1962 года. – Твоя тетя в тюрьме по обвинению в убийстве мистера
