Финча. Это не пустяки.
Мои глаза расширились от ее деловой прямоты. И снова мне понравилась эта пожилая леди, несмотря на всю ее бесцеремонность.
Саммер подалась вперед.
– Вы думаете, мистер Финч на самом деле… мертв? – спросила она, и глаза заблестели от непролитых слез.
– Мертв ли Фредерик Финч? – задумалась Дорис. – Возможно. Здесь его любили, но за пределами этих залов он был распутным сукиным сыном, так что не удивлюсь, если какая-нибудь женщина наконец-то устала от его измен.
– Женщина вроде миссис Финч? – спросила я.
Дорис прищурила один глаз.
– Возможно.
– Уверена, что все скоро определится, – вмешалась Джемма, пытаясь вернуть наш разговор в правильное русло. – Не сочтите меня старомодной, но мне всегда нравились документальные фильмы о том, как близко мы находимся к разным историческим событиям, даже таким масштабным, как мировые войны…
Она трещала не менее тридцати секунд, прежде чем поняла, что теряет свою аудиторию.
– Мне бы так хотелось услышать о тех удивительных изменениях, которые вы наблюдали в конкурсе за прошедшие годы! – нашлась она.
Мисс 1962 замерла, на мгновение задумавшись о существенных изменениях, которые она наблюдала.
– Раньше бюстгальтеры были намного острее, так что мы изображали коммандос задолго до этих ваших стрингов.
Мне понравился ее ответ.
– А как насчет самих девушек, которые соревнуются? – спросила я. – Сильно ли изменились участницы за последние пару десятилетий?
Дорис отреагировала мгновенно:
– Вы все считаете, что обязаны транслировать какие-то убеждения. «Не ешьте мясо!», «Голосуйте за прогрессивных!», #MeToo, в конце концов. В мое время мы были счастливы, если общество позволяло нам говорить о чем-то, кроме того, как стать женой или матерью. Моей собственной матери повезло получить право голоса, и она определенно не ходила повсюду, объявляя о своей политической партии. Сейчас совсем другие времена.
Я изучала женщину, которая была неотъемлемой частью этого конкурса в том или ином качестве почти семьдесят пять лет. Да, она уж точно видела и слышала все.
– А что можете сказать по поводу должности судьи? – решила сменить тему я. – Вы были здесь в две тысячи первом году, когда короновали миссис Финч?
Мысли Мисс 1962 года, казалось, перенеслись в прошлое, как Rolodex[20], перелистываемый назад.
– Да. В тот год ваша покорная слуга тоже была судьей. Но миссис Финч-то не была коронована на самом деле.
А вот теперь мы явно сдвинулись с мертвой точки.
– Ого! – я попыталась изобразить удивление.
– Да-да, абсолютно точно. Коронована была… как же ее звали? Кэти… Кэти Пи-чего-то-там. Кэти Пирс? – Она постучала указкой по подбородку. – Нет, не Пирс.
Дорис поискала взглядом по столу, словно имя ждало ее там.
– Пибоди, – наконец сказала она, щелкнув пальцами. – Да, верно! Кэти Пибоди победила в том году, но на следующее утро она исчезла.
Пибоди. Это имя было в бухгалтерской книге, строка, повторявшаяся из года в год в счетах Дворца Роз на протяжении многих лет.
– В любом случае судить конкурс довольно легко. Мы смотрим и слушаем в дни, предшествующие шоу, а затем подсчитываем баллы в главный день. – Мисс 1962 облизнула губы, а затем откашлялась, чтобы прочистить горло. – Хотя в этом году лишь двое из нас знают, что, черт возьми, мы здесь делаем, а третий приехал, чтобы замутить бизнес. Как обычно.
Она многозначительно махнула рукой вправо, где доктор Беллингем рисовал на салфетке новое лицо для участницы. Девушка сияла, словно не могла дождаться, когда он всадит в нее свой скальпель.
– Наверно, сложно принимать решение, когда вокруг так много замечательных участниц, – Джемма сосредоточилась на Мисс 1962, расправила плечи и улыбнулась, пытаясь сменить тему. Она была профессионалом, я была готова отдать ей должное. – Я очень рада, что могу быть здесь с Дакотой, пока ее тетя в тюрьме.
Мисс 1962 наклонила голову.
– На мой взгляд, ДиДи подписала себе приговор, попав в плохую ситуацию с сами знаете кем.
Это заявление меня поразило.
– Подождите… кого вы имеете в виду? Доктора Беллингема?
– Я не скажу ни слова, – сказала Дорис, когда прозвенел звонок, заставивший Мисс 1962 вернуться на дрожащие ноги и пересесть за соседний столик. Я мельком увидела ее карточку оценок и неожиданно обнаружила, что я получила за разговор все пять очков, в то время как Джемма получила четыре, а Саммер – только одно.
– Мы отлично справились, – сказала Джемма, даря нам двоим редкую искреннюю улыбку. Возможно, совместная работа над общей целью отчасти избавила ее от тоски. – Осталось двое.
Мы просидели три раунда без судьи. Джемма повернулась ко мне и поправила прядь моих волос. Сначала я думала, что она выдернет ее из моей головы, но она тихо рассмеялась.
– Я не такая уж плохая, – ухмыльнулась она.
Мы обе наблюдали, как Саммер несколько раз поправляла вырез своего платья и отбивала мелодию на столе кончиками пальцев.
Наконец наша вторая судья, мисс Кэти Гилман, подошла к нашему столу.
– О боже, милая, я все время думаю о тебе, – сказала она, усаживаясь в кресло. Руки Кэти высказались раньше нее – по-видимому, она вспомнила события предыдущего вечера. – Бедный мистер Финч пропал, а нашу дорогую Деанну Грин увели в наручниках! Ты знаешь, что можешь рассчитывать на меня как на свидетеля! Мы с твоей тетей давно знакомы. Мы дружили еще до того, как я начала продавать ее вещи в своем магазине.
– Я ценю это, – ответила я.
– Твоя тетя – отличная ведущая конкурсов красоты, – сказала Джемма. Затем она начала рассказывать о том, сколько лет участвовала в конкурсе, как гордится своей семьей, как рада быть с нами. Минуты быстро летели, пока она болтала, и Кэти вежливо слушала. Когда прозвенел двухминутный предупреждающий звонок, я вмешалась.
– Извините, что прерываю, но…
Я хотела задать самый насущный вопрос. Мне нужно было узнать кое-что о Финчах, а также, что случилось с Мисс 2001, что имела в виду Мисс 1962, когда сказала, что моя тетя была с кем-то не в ладах. Я придвинулась ближе к Кэти Гилман.
– Мне очень интересно…
– Да?
– Мне очень интересно, насколько хорошо вы знаете доктора Беллингема.
Это был не совсем тот вопрос, на который хотелось получить ответ, но я надеялась, что так она выдаст хоть крупицу информации – как Мисс 1962. Вселенная словно направляла меня к нему, и я хотела убедиться, что правильно расслышала.
– Джим, о… я знаю его… боже, целую вечность! – Кэти окинула веранду взглядом. – В основном он безвреден, но просто… следите за собой рядом с ним. Если он не пытается продать вам процедуру улучшения внешности, он может пытаться ухаживать за вами – или еще хуже.
Когда она произнесла последние слова, вновь прозвенел звонок. Я
