Но теперь в нём читалось возбуждение.
Я знал: она пойдет на это. Она никогда не отступала. Её взгляд, полный недоверия и желания, светился даже в полумраке. Я изучал её профиль, запоминая высокие скулы, изящный изгиб носа и пухлые губы, созданные не только для колкостей. Её дрожащие пальцы замерли на молнии, и я затаил дыхание, будто ожидая главного момента.
Покажи себя, малышка.
Она беспокойно оглядывала комнату, и меня будто ударило в самое нутро.
— Думаешь, я это записываю? — спросил я, ощутив краткий укол совести за свой шантаж. Чувство тут же исчезло, но оно было.
— От тебя можно ожидать все, что угодно, — выпалила она, задыхаясь от возбуждения.
Я сглотнул, отворачиваясь, и резко стянул спортивные штаны, освобождая напряжённый член.
— Вот, — я сжал себя, чувствуя, как что — то рвётся внутри. — Теперь мы квиты.
Глава 19
Слоан
Глоток застрял в моём пересохшем, воспалённом горле, а по коже разлился румянец. Я несколько раз моргнула, ощущая в животе такое напряжённое тянущее чувство, что озноб, мучивший меня всю прошлую ночь, сменился лёгким покалыванием. Рука Тобиаса была большой и умелой — он сжал себя у основания и начал медленно двигать вверх — вниз.
Теперь мы квиты.
Моя молния была словно прелюдия к тому стыду, который накроет меня, когда я покину уют кровати Тобиаса, начисто лишившись достоинства. Но сейчас никаких сомнений не было. Может, я всё ещё под действием наркотиков. Может, мой разум всё ещё затуманен.
— Потрогай себя, Слоан.
Его шёпот был тёмным, как полуночное небо, а хриплый оттенок голоса обжигал меня изнутри. Я извилась бёдрами, стягивая юбку и трусики. В комнате было мало света, и я совершенно не помнила, который сейчас час или что случилось прошлой ночью после того, как он привёл меня сюда, чтобы я могла отойти после наркотиков.
Или, ещё лучше, — кто подсунул мне эти наркотики.
Единственное, что я смутно помнила в этот момент, — как прошлой ночью Тобиас Ричардсон, самый бессердечный парень школы Святой Марии, показал мне ту часть себя, которая оказалась не такой уж плохой.
— Быстрее, — потребовал он, поймав мой взгляд через всю кровать. Я опустила глаза на его руку, и во рту пересохло. Он двигал ладонью вверх — вниз, и на кончике уже выступила капля, по которой мне захотелось провести языком. Я чувствовала себя безумной.
Тихий стон вырвался из моих губ, когда тело налилось жаром. Между грудями выступила испарина, а его грязные слова проникали в уши, заставляя пальцы двигаться быстрее. Я закрыла глаза, отдаваясь нахлынувшему удовольствию, и обрывки прошлой ночи начали просачиваться в сознание, как змеи.
Светящийся браслет.
Его тёплое дыхание на моём лице.
Жесткие пальцы, впивающиеся в бёдра, когда он прижал меня к холодной стене.
Его взгляд, следящий за мной через всю комнату.
Остальное вспоминалось обрывочно, но главное я не забыла. Как Тобиас забрался ко мне в кровать, обвил сильными руками и держал так крепко, пока меня била дрожь.
— Не сдерживайся, Слоан. Покажи мне. Делай так, будто я не смотрю.
Я резко открыла глаза, сосредоточившись на резких скулах Тобиаса, в такт движениям его руки. Он резко повернул голову, и эти опасные голубые глаза потянули меня еще глубже.
— Смотри на меня, когда кончаешь, — прошептал он, голос хриплый, взгляд — как кремень.
— Нет, — усмехнулась я, чувствуя, как сводит пальцы ног. Та девушка, которой я привыкла быть, вернулась с ощущением, будто держит всю власть в своих руках. И мне нравилось, какое влияние я на него имела. Он смотрел на мою руку, его дыхание становилось все прерывистей. Ему нравилось то, что он видел. А мне нравилось это осознавать.
Из его горла вырвался угрожающий смешок, и следующие слова заставили меня замереть, пока мурашки, словно огонь, разливались по всему телу:
— Это единственный раз, когда мы кончим вместе. Так что готовься, детка.
Ох.
Он тихо застонал, и я резко повернула голову влево и в полном шоке уставилась на толстые струи кремообразной жидкости, вытекающие из его члена, в то время как его напряжённые мышцы шеи двигались взад и вперёд. Боже мой. Это самое горячее зрелище, которое я когда — либо видела.
Я бы не смогла удержаться и не кончить, даже если бы захотела. Я почувствовала, как моё тело обмякло, голова откинулась на подушки, а меня окутал его мощный амбровый аромат, и наслаждение охватило меня со всех сторон.
— Чёрт. — Кровать дрогнула подо мной, когда я, зажмурившись, погрузилась в блаженное забытьё — без тени того раскаяния, которое должна была бы чувствовать, позволив ему наблюдать, как я рассыпаюсь на части.
Что только что произошло?
Я приоткрыла глаза, когда что — то тёплое коснулось моих бёдер. Он схватил меня за лодыжки и устроился поудобнее, вернув спортивные штаны на законное место под своим мускулистым животом. Его сперма стекала с впадин между кубиками пресса прямо на простыню. Он бросил взгляд вниз, следя, как капли медленно ползут вниз, а на его наглых губах расползлась дикая усмешка.
Он отпустил мою лодыжку, обмакнул палец в белую влагу и...
Что…
— Открой рот.
Я повиновалась его грязному приказу без малейшего возражения, разомкнув губы, когда он провёл пальцем по моему языку, оставляя на нём солоноватый вкус. Его черты смягчились от удовлетворения.
— Посмотри на себя, какая ты хорошая и послушная девочка.
Мои глаза расширились, когда я проглотила его вкус, и когда его довольный взгляд скользнул между моих ног, его пальцы сжали мои лодыжки.
— Я приведу тебя в порядок. Никаких улик. Потому что этого… — Его взгляд прожег меня насквозь на долю секунды. — Этого никогда не было. Верно?
Его руки отпустили мои щиколотки, шлепнулись на бедра и резко раздвинули их. Он втянул воздух, приближаясь к влажному беспорядку между моих ног. Святое дерьмо. Тобиас был в особой лиге. Угрюмый, загадочный, требовательный, но способный на такую внимательность, о которой ты даже не подозревал.
Мои бедра дернулись, когда пальцы вцепились в его простыни. Его язык был горячим и влажным прямо в самом центре, и я снова покрылась испариной. Его низкое урчание вибрировало во мне.
— Тобиас, — предупредила я, чувствуя, как нарастает паника от мысли, что он снова доведет меня до края. Это так хорошо, но так чертовски плохо.
— Я гадал, какая ты на вкус, с того момента, как впервые к тебе прикоснулся.
Боже.
В дверь постучали, и я резко поднялась на кровати, полностью выбитая из колеи, когда с другой стороны раздался голос его сестры.
