корабля. Так что, если вы не возражаете, приступайте к работе. Мы обсудим эти важные вопросы позже. Я сожалею, что вы нашли этот способ общения оскорбительным, но я вынужден был так действовать по причине крайней необходимости. Следующий шаг за вами. Пожалуйста, сделайте все, что возможно сделать, пока у нас есть время.
Профессор Тиллштен запротестовал сначала, а потом призадумался.
– Вы правы. Нам не следует терять времени на аргументы. Я сообщу о моих выводах по поводу этого безумного и абсолютно тупого дела позднее. Сейчас мы вернемся к работе.
Он развернулся на каблуках и вышел.
Когда дверь хлопнула, закрываясь, Кирилл открыл один глаз и вздохнул.
– Вы слышали все? – спросил Роб.
– Да. – Но я чувствовал себя слишком утомленным, чтобы быть втянутым в этот разговор. Вы сделали все достаточно хорошо и без моей помощи.
– Как вы себя чувствуете?
– Прекрасно! Достиг наивысшего уровня. Док воткнул в меня так много иголок с наркотиками, что я чувствую себя подушкой для булавок. Обычная пересадка кожи, как он сказал. Но на время мокрые компрессы сделают свое дело.
– Вы должны находиться в госпитале.
– Я буду там… Но не раньше, чем все закончится. Жаль вашего сержанта…
Роб посмотрел на дно кофейной чашки и кивнул.
– Грут был классным парнем. Он спас нас всех, возможно, весь этот чертов мир – на пути в небытие. Если мы переживем все это, я собираюсь сделать все, что от меня зависит, чтобы он получил от Конгресса медаль Чести.
– И орден Ленина. Он будет первым человеком и, возможно, последним, получившим высшие награды от обеих стран.
– Так сделаем это! – подобная мысль пришлась по вкусу Робу. В особенности, русская награда… Это наделает много шума в его родном городе на юге Африки.
Яркие лучи света прорвались в темноту снаружи, и они оба повернулись, чтобы посмотреть, как сверхзвуковой реактивный лайнер опустился через защитный экран и загремел над посадочной полосой. Пронзительный визг реактивных турбин усилился, самолет с шумом замер в воздухе.
– Пойду взгляну на посадочную полосу, – сказал Роб. – Им придется садиться круто с противоположной стороны, но места по–видимости хватит. По крайней мере, на этой стороне барьера нет ветра.
Несколькими минутами позже посадочные огни снова появились, и самолет стал садиться внутри невидимой занавески, которая отсекла плохую погоду от посадочной полосы. Здесь места было не слишком много, но пилот попался опытный: самолет, встав на дыбы, резко замер, добрую сотню ярдов не докатившись до преграды на посадочной полосе.
– Их надо привести сюда, – сказал Роб. – И у меня такое ощущение, что весь этот бардак должен, наконец, разрешиться.
Генерал Беллтайн ввалился в дверь вместе с генералом Соболевским, следовавшим за ним по пятам. Надя Андрианова вошла последней, спокойно закрыв за собой дверь.
– Что нового произошло с тех пор, как мы в последний раз разговаривали? – спросил Беллтайн.
– Ничего, сэр. Контактов с врагом не было. Команда ученых сейчас в корабле, как вы и приказывали.
– Мы приняли от них сообщение через станцию в Сибири. Мы приставили вооруженную охрану к чужаку, находившемуся там. Он был возбужден, особенно, когда получил последнее сообщение от командующего крепостью на Луне. Оно очень краткое. Надя, прочитайте его.
Надя достала кусок бумаги.
– «Сожалеем о насилии, имевшем место на антарктической станции. Прекратите там ваши операции, и ваши города будут спасены от уничтожения».
Она подняла глаза.
– Сообщение не подписано?
Беллтайн мрачно кивнул.
– Козлята сняли перчатки. Это открытая угроза. И хотя она не подписана, мы уже знаем, что оба народа чужаков действуют совместно.
– Вы намерены следовать инструкциям? – спросил Роб.
– Ни коем случае! – ноздри русского генерала раздулись от гнева. – Объединенная Ставка согласно с этим. Это блеф, чтобы связать нам руки, и он не должен сработать. В нашем распоряжении их корабль, и мы намерены держать его до тех пор, пока не получим в ответ что–нибудь вразумительное. Мне сейчас необходим каждый солдат, которого мы имеем. Я направлю их либо в корабль, либо расположу около него. Это штука – наш козырь в руке.
Роб схватил телефонную трубку и отдал приказ:
– Половина солдат – в корабль, другая половина, используя транспорт, устанавливает оборонную линию вокруг корабля. Часовые снаружи будут меняться каждый час.
Надя подошла к нему, когда он опустил трубку. Кирилл с жаром отчитывался перед генералом Соболевским о захвате корабля чужаков. Роб воспользовался этой возможностью, чтобы поговорить с Надей.
– У нас были кое–какие потери, – сказал он.
Она кивнула.
– Я слышала. Бедный Грут.
– Он умер точно так же, как и жил. Профессиональный солдат. Мы не должны сожалеть о нем.
– Почему бы и нет? – ее голос внезапно наполнился гневом. – Я не солдат. Я не убиваю людей. Я не люблю убивать. Я даже не люблю хватать людей таким способом, каким вы управились со мной на Луне. Если бы вы, люди войны, не совершили эту кошмарную операцию, он и другие были бы до сих пор живы.
– И мы до сих пор находились бы в неведении относительно всей этой идиотской войны. Вы не отдаете себе отчета, что мы снабжали радиоактивными элементами тех же существ, которые разбомбили наши города, уничтожили миллионы наших людей. Подумайте об этих убийствах, если убийства беспокоят вас.
– Вы не знали об этом, когда шли на риск…
– Открытие действительных фактов оправдало риск. Вы сознаете это? Как сказал генерал, это совершенно новая игра в карты. И мы владеем тузом…
– Хейвард! – оборвал генерал Беллтайн. – Они здесь!
Все подбежали к окну. Кольцо из транспортных средств окружало космический корабль чужаков. Солдаты, занявшие оборону, были не видны за их укрытием. Другой корабль чужаков, гораздо более маленький, медленно парил над головами. Он подлетел к приземлившемуся кораблю, затем вновь удалился, двигаясь вдоль ряда самолетов перед ангаром, и медленно отпустился на грунт перед ними.
– Я пойду туда, генерал, – сказал Роб. – Мне потребуется с собой радист. Здесь должна быть установлена другая рация. Я передам ваши инструкции им. Могу я идти?
Младший офицер не может указывать старшему по чину, что ему делать. Но он может намекнуть на то, как ему поступить. Особенно, когда намек соответствует военным традициям не посылать офицеров, занимающих высокие должности, на открытые переговоры с врагом. Беллтайн взглянул на русского генерала, который коротко кивнул.
– Сделайте так, – приказал Беллтайн. – Доложите, когда доберетесь туда. Позвольте и нам узнать, кто выйдет из корабля.
Роб отдал короткое приказание по телефону, и оснащенный радиопередатчиком автомобиль уже ожидал снаружи рядом с выходом, когда Роб появился там.
– Поехали к кораблю, который только что приземлился, – сказал он сержанту, сидевшему
