дорогой выделки.
Поверх одеяния сверкал стразами ремень с его королевскими инициалами. С плеча свешивались помпончики, а в голове торчали красные перья. Монарх не отличался хорошей физической формой, впрочем, все мы не без греха. Ладно, чего уж там: у короля было брюшко, которое и свисало над ремнем в стиле D&G.
Смахнув лишние мыслишки, я улыбнулась королю, он мне в ответ, и танец начался. Король и его свита танцевали в поклоне, подбегали к участницам, приветствовали их. Поскольку траектория танца мне была непонятна, в скором времени я оказалась на обочине этого праздника, и пришлось признать простой факт. В жены меня не выбрали. Хотя с моей жизненной позицией мне не подошел бы 16-й номер. Да хоть и второй.
Глава 8. Бутан. В поисках счастья
Фаллосом по голове
– Ну ты представляешь, какая сволочь, а? – красивая девушка, сидящая передо мной, грустно покачала головой и сделала глоток вина, издав стон девичьей печали. Я перебирала в голове все варианты точного перевода слова bastard, который наиболее точно подходил бы к этой ситуации. Разговор-то велся на английском. «Мерзавец? Подонок? Козел», – выбрала про себя я и тоже сделала глоток ради женской международной солидарности.
Вот так, прибыв в Бутан, в страну официального счастья, я в первый же вечер оказалась лицом к лицу с самым несчастным созданием в этот момент во всем гималайском королевстве.
Сонам, как и тысячи разругавшихся со своим бойфрендом женщин в Нью-Йорке, Саратове или Амстердаме, то смахивала набежавшую слезу, вспоминая прекрасные моменты, то начинала злиться, то вдруг спрашивала что-то обо мне, о жизни по ту сторону гор, а затем снова погружалась в свою печаль. Я рассматривала ее в моменты, когда позволяли приличия. Тонкие пальцы, изящные ладони. Забранные в хвост черные волосы, высокие скулы, миндалевидные глаза.
Если бы кто-то заглянул в окно кофейни, то он бы подумал, что встретились две старые подруги и одна из них – я – в трудную минуту поддерживает вторую как может, подает салфетку, подливает вина и увиливает от констатации факта о козлиной сущности мужчин. Но с Сонам я познакомилась всего лишь за пару часов до первого упоминания неверного. Мы сидели в маленьком, но уютном кафе в Тхимпху, которое давно закрылось для посетителей. Над стойкой светил фонарь, витрины были пусты: свежую выпечку выложат рано утром. Принадлежало заведение моей несчастной собеседнице.
Строго говоря, все должно было быть наоборот – за мной должна была присматривать именно Сонам. В Бутане иностранных гостей по правилам всегда должен сопровождать кто-то из местных. И не ради слежки за объектом, вроде бы, а для комфортного времяпрепровождения. Но мой сопровождающий, встретив меня в аэропорту и заселив в отель, волнительно извиняясь, попросил замены и, передав меня своей подруге, умчался на свидание. Мои друзья и вовсе застряли в Дели на пару дней, опоздав на самолет в Паро. Так я осталась в Бутане совершенно одна под присмотром незнакомой мне девушки.
Сонам погрузилась в гнетущие мысли и выпустила тонкую струйку дыма. Я было хотела завести разговор о привязанностях и любовях, выдать набившие оскомину термины о гордости, уважении к себе и чувстве свободы – все, что я уяснила из мотивирующих видеороликов и бесед за деньги со своим психотерапевтом, но вдруг остановила взгляд на тлеющей сигарете. Курить-то в Бутане было запрещено[2]. Местным грозили большие штрафы, вплоть до тюрьмы. Иностранцам давали поблажку за оплату акциза на таможне. При въезде в страну каждому, в том числе и мне, выдавали документ размера А5 с номером, водяными знаками и большими синими печатями, официально дающий мне возможность курить на территории королевства. Разрешение положено было развернуть перед лицом стража порядка, если тот усомнится, оплатила ли я сбор за порчу горного воздуха никотином. Моя бумажка осталась в номере, а Сонам и вовсе не беспокоило нарушение закона в тот вечер, хоть сгори изба, ну или кофейня в Тхимпху.
Мне все же удалось немного отвлечь мою собеседницу от печалей. Бери я у хозяйки кафе интервью – оно бы вышло до дрожи чувственным. Мы говорили о семейных ценностях, о том, как традиции видоизменялись с момента открытия страны для туристов в 1974 году, о сложностях бизнеса и рецептах выпечки, ну и о мужчинах, естественно.
Еще полвека назад бутанцы жили как раньше, о своем кафе и даже не помышляли. Люди держали несколько яков, обменивались товарами, растили детей. Уклады не менялись десятилетиями. Сын приводил жену в родной дом, где все спали вповалку вместе с родителями, сообща занимались хозяйством: выращивали овощи, плели корзины, ткали.
Но все стало меняться с приходом к власти весьма молодого и прогрессивного короля Джигме Кхесара Намгьяла Вангчука, получившего образование в Оксфорде. Бутан, столетиями надежно укрывавшийся от внешнего мира за высокими горами, охраняемый легендарными драконами, открыл двери первым визитерам, которые попали в страну в 1974 году. Спустя еще несколько лет был ослаблен визовый режим, который, впрочем, имел ряд ограничений. А затем в стране успешно заработала программа Национального Валового Счастья, наделавшая шуму во всем мире. В крупных городах Бутана стали открываться отели известных цепочек, кафе и рестораны, банки и магазинчики. В стране появились телевидение, мобильная связь и завод кока-колы – как признак интеграции в мировой бизнес. Вот и Сонам открыла свою кофейню и стала одной из первых успешных женщин-бизнесменов в стране.
– Почему бы тебе не завести второго мужа? – спросила я. – Я читала, у вас вроде как многомужество не запрещено законом.
– В какой библиотеке ты это вычитала? – рассмеялась Сонам. – Когда-то да, в горных деревнях братья брали в складчину жену. Но я не знаю никого, кто жил бы с двумя мужьями. Ну, в прошлом веке, наверное, у кого-то и было два мужа. Но сегодня… да у нас даже у короля одна супруга.
– Жаль, так бы и горя не было. Один ушел, есть запасной, – пошутила я. Сонам расхохоталась и снова подлила мне вина.
– А ведь я ради нас с ним ездила в храм, где мне членом били по голове!
Тут по логике вещей и сценарию беседы должен был быть уточняющий вопрос, мол, что за храм, какого года постройки, в честь кого?
– Каким еще членом? – спросила я.
– Сакральным, деревянным. Его когда-то давно привез в Бутан из Тибета лама Дрюкпа Кюнле. Одиозный был персонаж, тебе еще расскажут про него завтра. Так вот, этим священным фаллосом до сих пор
