хоть и выросла до звания личной помощницы, все же не являлась ровней дракону. Нет, он не давал это понять ни видом, ни словом, проявлял безграничное уважение и заботился о ней, не говоря уже о том, что спас ей жизнь. Дважды. Даже если последний раз вызывал сомнения в душе, а может и обиду.
Мэй высунула ноги над пышной пеной, оперев на белый бортик, и опустилась в воду по самые глаза, задержав дыхание. Она невольно вспомнила момент, как гладила дракона по волосам, там, на лугу у ведьмы. Мать была права, стоит быть осторожнее с одиноким мужчиной, живя у него в доме. И дело не в том, что он может не удержаться… Мэйгрид переставала верить себе.
Не удивительно, он спас ее, добр и он практически принц среди драконов. Мэри бы давно потеряла голову от такого мужчины и бросилась к нему в объятья. Мэйгрид же ушла глубже под воду, над макушкой сомкнулась шапка из пены и она принялась считать до десяти.
Под водой ее настиг странный шум, она тут же вынырнула, встревоженно разогнав ладонями остатки воды с лица. Затихло. Возможно, показалось, но сердце пропустило тот самый удар, который запускает за собой панику. Тело Мэйгрид напряглось, она тут же поднялась на ноги и быстро вылезла, одной ногой наступив на пушистый розовый коврик, второй ногой оставшись стоять в ванной и придерживаясь за бортик. Звенящая тишина, которая расползлась по дому пугала. Да, она знала, что с ней Мариэль и случись плохое, она бы предупредила ее, но вдруг в дом проникли и нашли возможность нейтрализовать духа-защитника? Мэй непроизвольно сжала пальцами кулон, затем быстро сняла с шеи и зажала в ладони, особо не веря в то, что никто не сможет забрать его просто так.
Тишина.
Девушка выдохнула и присела на край ванны. Вода стекала с волос на плечи и струилась по спине, падала на коврик. Мэйгрид пришлось натянуть домашнее платье на влажное тело и приоткрыть дверь, чтобы убедиться, что звук ей послышался.
Дом молчал. Накинув полотенце на волосы, она вышла из ванной комнаты и осторожно исследовала дом. Источник шума нашелся на кухне. Створка окна оказалась открыта. Порывы ветра заставляли его биться о раму. Из ванной комнаты она смогла услышать только самые громкие хлопки.
Значит, не послышалось. Мэйгрид замерла и представила, как некто мог влезть через это самое окно, она обошла каждый угол дома, с зажатым половником в руке, но посторонних не нашла. Дух, призванный ее оберегать, также дал понять, что дом чист, а значит это просто ветер и разбушевавшееся воображение.
Мэй захлопнула окно. На всякий случай заглянула еще раз в каждое помещение, в том числе заглянула в комнату Аластера. Такая же аскетичная, как и остальные части дома. Словно ее хозяин рассчитывал, что задержится здесь всего на неделю и не спешил обживаться. Мэйгрид подумала, что к строгим окнам не хватало занавесок, а на голых полках хорошо бы разместились книги и держатели для книг в виде маленьких человечков, которых она как-то видела в магазинчике, не хватало и прикроватного коврика. Ноги же наверняка мерзнут.
Успокоившись, Мэй решила, что ей необходимо чем-то себя занять. Она принялась за то, что ей всегда помогало отвлечься от грустных мыслей: завела тесто и принялась делать пирожные. Те, которые всегда они делали с матерью по праздникам. Из пышного теста и с кремовой шапкой лазурного цвета.
Лазурь не получилась, пирожные вышли зелеными, но все равно вкусными. Мэй попробовала одно, затем второе, а после поклялась себе, что дождется Аластера.
Время шло, день сменился вечером, а дракон не возвращался. Тогда Мэй нашла нитки с иголками и старые тряпки. Их она порвала на лоскуты, а затем принялась делать то, чем обычно занималась уже сестра. У сестрицы Мэри выходили великолепные коврики из лоскутов. Максимально по-деревенски, но все же. Со временем сестра научилась составлять целые композиции из цветных тканевых косичек. Мэйгрид до неё далеко. Она собиралась сделать самое простое, связать множество косичек, а затем их сшить между собой по кругу и все.
Рукодельница не заметила, как заснула. Проснулась она уже оттого, что ее кто-то накрыл покрывалом, а затем ласково подхватил на руки. Она едва приоткрыла глаза. На гладковыбритом подбородке Аластера красовался зеленый крем. Дракон аккуратно поднял ее на второй этаж, нес как пушинку, а она плотно прикрыла глаза, изображая из себя спящую.
Отчего-то казалось, что если она их откроет, волшебство закончится. Аластер положил ее на кровать, стянул с ног туфли и поправил плед.
Мэй едва не вздрогнула, когда почувствовала дыхание у самого лица. Он поправил прядь волос, а затем коснулся губами лба.
Поцеловал. Спящую, скорее как старший брат. У Мэй забилось сердце сильнее, она перевернулась набок, подтянула колени к груди и спрятала лицо в теплой ткани, чтобы не увидел, как она становится пунцовой.
Сухое касание губ, но она вспыхнула как спичка. И он ел ее пирожное. Интересно ему понравилось?
Мэй открыла глаза, как только дверь закрылась. Стоит ли говорить, что она долго не могла уснуть.
На следующий день пришел еще один вызов от короля. Гонец появился на пороге, разодетый в голубую курточку и ботинки в цвет, белые бриджи и белые гольфы. Он стремительно протянул конверт, но Мэй не решилась его открыть. Она позвала Аластера, и тот спустился, одетый лишь в один халат, прижимая к носу платок и громко покашливая.
— Передайте королю мои извинения, я приду к нему, как только мне станет лучше, не могу же я его заразить простудой.
Он вложил письмо с извинениями в конверт и протянул посыльному. Тот его брезгливо принял, особенно после того, как Аластер красочно закашлялся и удалился не с чем.
— Ну, и к чему этот концерт, — удивилась Мэйгрид. Аластер избавился от платка, и его внешний вид редко стал здоровым.
— Насыпал немного перца, — поделился он хитростью, просияв довольной улыбкой. — При всем моем уважение к Роберту, но будет лучше, если хотя бы на какое-то время он прекратит любые попытки выбить из меня хоть крупицы информации.
— Вы можете рассказать ему правду. Он король, кто, если не он может разобраться в этой ситуации.
— Кто угодно, только не король. Во всяком случае, до тех пор, пока у меня не будет достаточно доказательств, — резко ответил он, затем принялся стягивать халат. Мэй даже успела порозоветь, но под плотной тканью, оказалась закатанная рубашка и брюки, гачи которых он расправил. — Дворец — это самое прекрасное место на островах,
