— Дядя… Фьюзер…, - промолвил он неуверенно, будто принимал решение о решающем, смертельно опасном, броске.
— Да, Дарн — это я. Брат твоей матери, Фьюзер Рэндайс.
И они замолчали, глядя друг другу в глаза, не обращая внимания на странные разговоры за спиной пришедшего. Дарн был худым, среднего роста, мальчиком со страшным следом ожога на левой ноге. В отличие от Фьюзера, глаза у него были отцовскими, черными. Смотрел он на всех, будто затравленный волк, ожидая нападения, никогда не отводил взгляда и всегда старался атаковать первым, не доводя дело до обороны. Тем не менее, в приюте никто с ним не разговаривал, и тем более не смел обидеть, он сразу дал всем понять, что этого не потерпит. Когда Кларк, заводила среди всех подростков, решил потешиться над его уродствами, то тут же обнаружил нож в своей правой ладони. Теперь, когда напротив него стоял высокий мужчина, всем похожий на волшебника из сказок, многие ожидали жестокой расплаты над этим «чертенком». Но Фьюзер задал лишь единственный вопрос «Пойдешь со мной?» и получил мнимый ответ, кивок со стороны своего племянника.
Раньше Дарн думал, что став серафимом, он сразу же овладеет великой силой и тайнами мироздания, станет понимать язык диких зверей, лесных растений, и произнося лишь слово сможет поселять в душах людей и Покемонов — доброту, свет и покой.
Но все оказалось совсем не так. Они с Фьюзером шли и шли: сначала на запад, потом на восток, возвращались в Храм Благословения, поворачивали и снова шли в неизвестность. Обогнули горы Джотто, вышли к Форо, ночевали в маленьких деревушках или прямо под открытым небом, словно жалкие бродячие артисты или какие-нибудь фокусники из погоревшего цирка. Никаких легендарных монстров они не встречали, ничем волшебным они не занимались. Двуручный посох учителя, на который сначала мальчик взирал с ужасом, теперь был и у него в руках, и он оказался самой обычной «палкой», на которую можно опираться при ходьбе. Покемонов у Дарна и вовсе не было, старик что-то пробормотал, но ловить так никого и не позволил. Лишь странно улыбнулся и скрылся в чаще леса, а вскоре объявился в окружении десятка монстров, которые без страха, принимали еду у него из рук.
Ученик уже догнал Фьюзера по росту и теперь был молодым красавцем, с крашенными, голубыми волосами, спущенными до пояса. Одет он был точно так же, как и учитель, а вот вел себя иначе. Во время привала, он как и полагается, читал книгу с молитвами, скучающе перебирая страницы. Лежал обычно на земле, или на ельнике, ел больше нужного и никогда не отказывался от добавки. И все-таки, взгляд у него изменился, стал более доброжелательным, легким и открытым. Улыбался он редко, но обаянием он обделен не был. Он делал все, что велел ему Фьюзер, приносил воду с речки, кормил птиц, поливал цветы. Как таковой цели странствий, у них не было, переходя из города в город, они находили там бродяг, нищих и всячески им помогали, — избавляли от болезней, помогали материально, выручали из передряг. Даже с преступниками, отношения у них были сугубо доброжелательные. Дарн всегда ждал захватывающего сражения, в котором его учитель раскидывает в разные стороны монстров врага, но Фьюзер лишь улыбался. Большая часть нападающих, либо тут же отправлялась в тюрьму, по собственной воле, либо испуганно убегала. А они шли дальше, в следующий город, и ждало их тоже самое. Изредка, «везло» немного больше. Им попадались другие серафимы, тогда они на славу пировали, съедая большую часть походного запаса, но никогда не злоупотребляли спиртным, и часто созывали всех желающих, если встреча происходила в каком-нибудь поселке. Дарн сидел тихонько, и слушал, слушал разговоры взрослых и мудрых мужчин, но не заметил ничего необычного в их речах. О плохом они никогда не говорили, можно было подумать, что во всем мире имеет место лишь добро, и говорить о нем уже скучновато. Интересовались о семье, о здоровье, друзьях и погоде. И традиционные сочинения стихов и их зачтение на всеобщее слушание. Дарн оставался абсолютном безучастным слушателем, будто он и не серафим вовсе, а «мужик» из числа «желающих». И однажды, когда они сделали привал где-то между городами Манкаль и Алькван, юноша набрался смелости и дерзко спросил…
— Когда же начнется мое обучение, брат Фьюзер?
Хоть старик и был на редкость молчаливым, обращался с племянником мягко и очень доброжелательно, спокойно, отвечая на все немногочисленные вопросы…
— Оно уже началось, — сказал Фьюзер.
Дарн с силой пытался удержать то, что спешило наполнить чашу наступившего молчания, и все-таки не удержался:
— Но я же совсем ничему не научился!
— Потому что еще не понял, чему я тебя учу, — ответил серафим, продолжая посадку очередного дерева в суровых землях Форо, почти уверенный в том, что оно не приживется.
Дарн ему не ответил, он хотел что-то добавить, что-то важное, но почему-то не смел…
— Ты конечно хочешь побыстрее стать сильным, — тем временем продолжал учитель, устремив свой благожелательный взор на ученика, — выучить множество различных способностей, обрести власть над сильнейшими монстрами на планете, стать сильнейшим в нашем огромном и многообразном мире, а затем остепенится… и что, что ты будешь делать дальше, когда будешь самым сильным?
— Буду защищать тех, кто мне дорог, и давать им столько, сколько они попросят.
— Этим путем ты не придешь к силе, истинная сила заключена в доброте…
— Так говорят все серафимы! — дерзко перебил Дарн своего наставника и даже вскочил с холодного камня, растянувшегося на огромном утесе, — Скажи мне учитель… что хорошего в Добре? В том, что мы делаем?
И Фьюзер не смог ответить, потупил взгляд, больше напугав собственного ученика, нежели испугался сам, у него не было ответа на вопрос, он не знал что сказать. Лицо его вдруг налилось страшной яростью, в глазах загорелся огонь, но он это умело скрывал, и Дарн ничего не заметил. Старик выпрямился, возле посаженного деревца, и мягко заговорил…
— Дарн, сила — это не только способность к физическому устранению, сила — это не только источник власти, сила — это и способность дарить жизнь, возрождать её там, где её и не могло быть, нести свет туда, где прежде была лишь тьма. Искоренение зла, дорогой мой Дарн, не наш удел. Наша задача, сеять доброту и в этом наша сила, никто в мире, на это не годится лучше нас, серафимов. Что это за дерево, что я посадил?
— Каштан, учитель…
— А до него?
— Не знаю…
— Его называют Граб, и насколько я знаю, толку в том маловато, пользы никакой. Но я, дал ему жизнь, и оно выросло на суровых склонах, где никогда бы не появилось не единого деревца. И это моя гордость, ибо это проявление моей силы. Ну а ты, Дарн, что сделал ты?
