и повторюсь — если верить записям Майера, то его магическая практика дала свои плоды. Духи открыли ему один важный нюанс — заклинаний и ритуала недостаточно. Мало принести жертву — нужен ключ. Что это, Майер не знал. Но он был уверен — артефакт хранят жители деревни.
— Он был прав, — кивнул дед Матвей. — Гребень хранили по очереди. Волшебная вещь с той стороны… это… тяжело. Простому смертному трудно держать такое подле себя. Правда, чем светлее, чем чище душа, тем легче. Потому как вещь с той стороны — это и добро, и зло. Свет и тьма. Одно без другого не бывает. Чем напитаешь — то и получишь. И это будет влиять на твоё сознание.
— Папа был…светлым человеком, — голос Юлии Оттовны дрогнул.
— Я помню этого парня, — старик накрыл руку женщины своей ладонью — огромной, сухой, тёплой и морщинистой. — Глаза испуганные. Лицо… Почти детское. Он всё время наблюдал за нами. За детьми. Шоколад совал тайком. Давал рисовать в своём блокноте. Но он должен был убивать. И это убивало его, — дед Матвей покачал головой — так, словно хотел прогнать дурной сон. — Продолжай, правнук Отто. Думаю, слышит сейчас нас прадед твой.
— Вот что писал Майер:
«На рассвете я согнал жителей деревни и потребовал, чтобы мне выдали волшебную вещь… Я точно знал, что она тут… Духи потребовали жертву — я отдал двух дозорных. Злая нечисть живёт под мостом в этом гиблом месте. После того, как двое утонули, сорвавшись в воду, я отправил Отто на ту сторону, патрулировать лес. Мне ведь удалось выхлопотать командировку именно сюда под предлогом, что якобы есть сведения, где именно скрываются партизанские отряды. Удивительно, но парня не тронули.
Духи открыли мне, что для прохода в Навь нужен ключ, и был знак, что хранитель — женщина. Я пытал их. Но ни одна из этих чёртовых баб ничего не сказала! Я согнал их в избу, поджог и стал ждать. Они сгорели, эти упрямые русские… Их вера дороже жизни. Как это возможно?».
— Она не могла отдать гребень, — глухо сказал Матвей. — Она отдала его мне. Чтобы мы выжили. Сохранили Мировое Равновесие. Чтобы то, что вы все видели, там, у дуба, не проникло в Явь и не погубило всё живое.
— Вы были там… одни? Пять детей? — Марина испуганно смотрела на старика.
— Нет, девочка. Конечно, нет. С нами была Прасковья. И дед Иван. Если бы не они, нам одним было бы не выжить. Они отправились защищать нас. Поход на ту сторону — дело опасное. Навь — обитель демонов, но есть там и добрые духи. Души наших предков. Прасковья и Иван своё дело знали. Знали, что можно на той стороне, а чего нельзя. А вот Вольдемар не знал. Стоит произнести заговор, призывающий Князя Тьмы, и ты окажешься в его власти.
— То есть он… — Марина зажала рот рукой.
— Да, девочка, — старик нахмурился. — Сгинул. Может, на той стороне с ним встретиться и можно… Не знаю. Но думаю… Душу его уже не спасти.
— А мой союзник? — вдруг вспомнил Сергей. — Его затянуло туда… в Навь?
— Да.
— И я… свободен!? — Березин затаил дыхание, ожидая ответа.
— Да. — Подтвердил Матвей. — Мимо стражей Нави чтоб пройти — заплатить надобно. Как в сказках.
— Отведай моего яблочка — укрою тебя от погони, — пробормотала Кристина.
— Так, юная ведьма, — кивнул Матвей. — Хочешь пройти — бери, что дают. А что дали тебе — передай детям, дети передадут внукам… Наследие предков.
— Всё ясно, — подытожил Орехов, — «Ничто не может произойти из ничего, и никак не может то, что есть, уничтожиться».
— Чего? — Елизар нахмурился.
— Закон сохранения материи, сформулированный древнегреческим философом Эмпедоклом, — пояснил Дима, смотря перед собой в одну точку — слишком много мыслей навалилось на него этим вечером.
— Каждый из нас, детей, унёс из Нави ношу, — продолжал дед Матвей. — Плату за то, что был спасён. Полинка — союзника. Тебе вон, дочка, бес достался, — старик подмигнул Марине. — Тебе, — кивнул он на Елизара — грех бражничества, ну а тебе, юная ведьма, колдовской дар.
— То есть, — Кристина побледнела, — Я что же? Всё? Способностей больше нет?
— Способностей, — передразнил старик, хмыкнув. — А тебе они нужны? Способности эти? Сама решай.
Кристина замялась, но лишь на несколько секунд:
— Да. Нужны. Сила не бывает ни доброй, но злой. Всё зависит от мага. И я… Я справлюсь.
— Добро. Ладно. Засиделся я тут с вами… Пора мне.
— А Вы? Чем Вы расплачивались? — Сергей вскинул голову, будто только что очнулся.
Все чувствовали, что их клонит в сон, но только Кристина понимала, кто тому причиной. Дед Матвей. Старик что-то задумал. Что-то… не злое. Опасности она не чувствовала, но всеми силами сопротивлялась мороку. Так же, как остальные — слишком силён был интерес к происходящему.
— Я стал Стражем. Гребень забрал Отто. Не со зла. Он просто не смог иначе. Волшебную вещь трудно не взять. Она сама к тебе тянется. Не возьми он его, я бы тоже вернулся. Вернулся Хранителем. Но Хранителем стал Отто, а я… Я был вынужден сторожить проход. Закрыть его без гребня нельзя, он — тот самый «ключ», что искал Майер.
— Мой прадед, сам того не ведая, перечеркнул вам всю жизнь… Вы должны его ненавидеть, — Дмитрий Орехов, побледнев, поднял глаза.
— Нет, правнук Отто. Я благодарен ему. И всегда буду благодарен. Он спас нас. Ты же знаешь это. А что до меня, то судьбу, её ведь не выбирают. Я столько видел! В обоих мирах. Но Стражем нельзя быть вечно.
— Все эти чудеса, — Кристина обвела взглядом стол, на котором хлеб появлялся, стоит только захотеть, — это…
— Дар от предков за то, что сторожу мир от нечисти. Это я вас вызывал. Не без колдовства, каюсь. Но иначе было нельзя.
— Вы знали, что гребень у меня? — Дмитрий Орехов морщил лоб — логическая цепочка никак не выстраивалась, было слишком много вопросов.
— Нет. Не знал. Отто в лесу скрыли духи, Прасковья заговор читала. Он спас нас, мы пытались спасти его. Немцы бы его убили. Расстреляли за то, что
