неизвестными камушками, и, похоже, не стекляшками. Чем временно вверг меня в тяжелую депрессию. Ведь через месяц у него самого намечалась свадьба, поэтому придется отдариваться не менее эффектно.
Кстати, на этот момент гостям уже было все равно, что кому подарили, им и так было весело. До них уже не доходило, что не стоит кричать «Горько» через каждые пятнадцать минут. Однако, благодаря тому, что люди собрались достаточно взрослые, других более серьезных проблем не случилось, что тоже радовало…
Ресторан работал до одиннадцати, поэтому к этому времени пришлось закрывать лавочку.
Моя мама и Клавдия Ивановна начали собирать в бездонные авоськи то, что гости оставили нетронутым на столе. За этим мероприятием с тоской следили две официантки, остававшиеся для обслуживания нашего заказа.
Чтобы убавить градус их разочарования пришлось стимулировать девушек денежно. Это несложное мероприятия мигом зажгло энтузиазм в их глазах. После этого они сами принялись помогать пожилым женщинам, заполнять авоськи.
Клавдия Ивановна взяла под крыло и Есению, потому, что сегодняшнюю ночь мы с Лизой планировали провести вдвоем.
Домой мы приехали ближе к двенадцати часам ночи и практически трезвые, Лиза по понятной причине, да и я на свадьбе тоже не расслаблялся, когда в гостях присутствует Милорадов, расслабляться не стоит. Это я выучил еще во время студенческой жизни. Конечно, кулаки пускать в ход он стал заметно реже, чем в юности. Но, кто его знает, что у пьяного на уме.
Я планировал еще немного посидеть, выпить по бокалу шампанского, но тут Лиза крикнула из спальни.
— Саша! Помоги справиться с молнией, ее, похоже, заело.
С молнией удалось справиться легко, но когда после этого платье с плеч Лизы упало на пол, я решил, что шампанское подождет.
Утром мы вставать не торопились, впереди было два выходных дня.
Лишь ближе к обеду я выбрался из кровати, чтобы разогреть вчерашние яства, собранные нашими мамами.
Шампанское, так и не выпитое вчера, тоже пришлось ко двору.
После обеда мы снова отправились в кровать и на некоторое время отключились от окружающей действительности. А затем просто заснули.
Проснувшись, сразу не вставали, а лежа начали строить планы на будущее.
Я старался умерить полет своей фантазии и не высказывать все, о чем думал, но даже то, что озвучил, вызывало у Лизы неприятие и даже протест. Ну не верила она в то апокалипсическое будущее, что уготовил нам алкаш Боря со своими приспешниками на ближайшие десять лет.
Но эта реакция была ожидаема. Я и сам бы так реагировал на такие новости, если бы не знал будущее.
Увы, мои доводы оказались бессильны, жена не согласилась бросать бесплатную медицину, и твердо заявила, что после декрета снова начнет работать оперирующим хирургом. К этой блажи супруги я отнесся спокойно, впереди Лизу ожидали три года декрета, за это время изменится очень многое, да, что я говорю? Изменится решительно все.
Из дома мы в субботу так и не выходили, никто нас не беспокоил так, как я категорически отказался от празднования второго дня, но подсознательно ожидал какой-нибудь неприятности в виде звонка по работе.
В воскресенье такого кайфа уже не получилось. Хоть мы и встали ближе к обеду, но после него пришлось идти к Клавдии Ивановне за Есенией,
Вернувшись домой, мы занялись сборами в дорогу. Лизе оставалось работать в Москве еще четыре месяца, после этого она должна будет выйти в декрет и окончательно приехать в Петрозаводск.
В этот раз проводы обошлись почти без слез. Наверно, потому, что я обещал приехать через неделю, чтобы решить вопрос с приватизацией квартиры, а Лиза за это время должна собрать необходимые документы.
Проводив своих женщин, я, не торопясь, зашагал домой. Эти три дня здорово вымотали, все же мне не двадцать лет, а целых тридцать восемь.
Лиза тоже устала, но на работу она должна выйти во вторник, так, что у нее есть немного времени придти в себя.
А на меня завтра снова навалится множество проблем, увеличивающихся в геометрической прогрессии, с каждым принятым работником. Пора думать о делегировании полномочий подчиненным, аптеку я в основном передал Игнатьевой, теперь надо найти человека, который сможет заняться стоматологией. Злобина с этим делом явно не справится, придется искать.
Ужинал я один в опустевшей квартире. В холодильнике оставалась на треть полная бутылка Столичной, неплохо пошедшая под недоеденный холодец и оливье.
— Все, свадебная еда закончилась, начинается новая жизнь. – с такой мыслью встал из-за стола и отправился в спальню.
Машинально открыл шкаф с одеждой жены. Из него донесся запах ее волос, смешанный с ароматом духов пани Валевская.
Вдохнул и мысленно вспомнил строчки стихов Тушновой
И так захочешь теплоты, не полюбившейся когда-то
Что переждать не сможешь ты трех человек у автомата.
Покосился на молчавший телефон и вновь подумал, как же не хватает сотового телефона. Сейчас я бы обязательно позвонил Лизе.
Но, увы, сотового телефона пока что у меня нет, а у Лизы нет даже домашнего. Так, что позвоню ей во вторник на работу.
С этой мыслью улегся в кровать в печальном одиночестве.
Завтра будет новый день.
Воскресный вечер у моего приятеля Милорадова был более насыщен событиями.
Еще днем ему позвонил старый знакомый, майор милиции Дорохов Иван Григорьевич служащий 6 отделения ОУР МВД КАССР.
— Владимир Васильевич, надо бы встретиться, поговорить о насущных вопросах, — сказал он в телефонную трубку.
— Нет проблем, — заявил Милорадов, сидя в кресле в своем офисе в компании Кадырханова. — если есть время, можешь приехать прямо сейчас, таким гостям мы всегда рады.
— Кто это? — тихо спросил Кадырханов.
— Хороший человек, — улыбнулся собеседник. — В общем, Толя, извини, но у меня намечается личный разговор, так, что давай по последней рюмашке и прощаемся.
— Да, что-то я засиделся, давно пора дома быть, — согласился Кадырханов, быстро махнув рюмку водки, с кряхтением поднялся из-за стола и начал одеваться.
Через полчаса в дверь кабинета осторожно постучали.
После разрешения Валера Валиев открыл дверь и пропустил в помещение плотно сбитого, невысокого мужчину лет сорока в гражданской одежде.
Милорадов встал и протянул руку.
— Здорово, Григорьевич, давненько тебя не видел. Раздевайся, пальто кидай на стул, не стесняйся. Сейчас мы с тобой апробируем армянский коньячок, мне его только пару дней назад из Армении доставили.
— Умеешь ты жить, Васильевич, — улыбнулся Дорохов, крепко пожимая руку собеседнику. — Я давно это заметил, ну, давай, наливай по стопке, на улице к вечеру
