заметно похолодало, так что коньяк будет кстати.
Ты тут в бомбоубежище замуровался, знать не знаешь, что наверху творится.
Милорадов нахмурился.
— Ты Григорьевич, к чему это сказал? Намекаешь, что я не секу, что вокруг происходит? Ладно, присаживайся, поговорим за жизнь, — добавил он, не дожидаясь ответа, и выдернул штопором пробку из коньячной бутылки.
Выпив по рюмке, старые знакомые закусили коньяк бутербродами с сыром.
И через некоторое время Дорохов первым начал разговор.
— Васильевич, в последнее время вы с Кадырхановым взялись за организацию казино, чем здорово привлекли к себе внимание криминала.
Милорадов снисходительно улыбнулся.
— Григорьевич, я не вчера родился, у меня все под контролем, всех твоих заинтересованных лиц знаю, как облупленных. Ко мне уже не раз подходила вся эта шпана, и была послана прямым маршрутом на…й.
— Мы на днях взяли одного залетного урку, — сообщил Дорохов. — Подробностей не расскажу, но в беседе с ним всплыли ваши фамилии. Якобы, ленинградский смотрящий по северо-западу вами интересуется.
Вот скажи Васильевич, на кой черт тебе этот геморрой? Ты же знаешь, что преступники, как мухи на мед лезут на такие дела, как казино, рестораны, секс твой по телефону, ну, зачем ты сам вызываешь огонь на себя, мы знаем, ответить ты можешь,люди у тебя имеются, но ведь если начнешь решать проблемы самостоятельно¸ сам станешь преступником. А нам тут и без тебя работы хватает.
Милорадов пренебрежительно махнул рукой.
— Григорьевич, не забывай, я десять лет барменом в пивбаре работал. Поэтому всю местную шоблу знаю от и до. Но самое главное, я тебе откровенно скажу, без контактов с питерцами мы бы это дело не начинали. Да ты и сам это должен понимать. У нас все чисто, комар носа не подточит.
Так, что работайте товарищи, защищайте нас, честных кооператоров, от бандитских наездов, ну а мы всегда поможем доблестной милиции, чем сможем.
— А вот это хорошее дело, — оживился Дорохов. — От помощи мы никогда не отказываемся.
Милорадов задумчиво выбил пальцами дробь по столу.
— Григорьевич, чтобы не было недопонимания, сразу скажу, денег не дам.
А вот обуть, одеть, твою гвардию могу. Берцы, жилеты импортные, что там еще? Короче, список мне сделай, человек на десять-пятнадцать, хорошо?
— Хорошо, — согласился собеседник, но особой радости в его голосе заметно не было.
— А для тебя лично, я постараюсь кевларовый шлем американский достать, с пластиковым забралом — улыбнулся Милорадов, — на вашей работе пригодится.
На этот раз слово «благодарю» прозвучало гораздо энергичней.
После четвертой рюмки Дорохов задал очередной вопрос:
— Слушай, Васильевич, я не очень понимаю, зачем тебе в партнерах Александр Пирогов? С Кадырхановым, понятное дело, бывший строитель, полгорода знакомств, поддержка сам знаешь кого, а Пирогов обычный врач- психиатр, какой с него толк? Он же ваше слабое звено, если на него наедут бандюганы,первым руки поднимет и сдаст все, что можно.
Милорадов поставил недопитую стопку на стол.
— Мне кажется, Иван Григорьевич, что мы не в твоем кабинете и я не подследственный, чтобы отвечать на такие вопросы. Это я тебя на будущее предупреждаю, — заявил он, серьезно глядя на собеседника. — Что же касается Пирогова, то советую непроверенную информацию фильтровать. Он совсем не такой человек, как тебе доложили. Да ты и сам довольно скоро в этом убедишься.
Когда за Дороховым закрылась стальная дверь бомбоубежища, Милорадов зашел в комнатку, занимаемую обычно Валиевым.
Но сейчас тот сидел там не один. Еще двое бывших боксеров играли с ним в буру, ставя по копейке, и прямо из бутылок пили жигулевское пиво.
— Вскрываюсь! — воскликнул заслуженный мастер спорта Зиадетдин Хабибулаев, как раз, когда Милорадов открыл дверь.
— Заканчивайте с игрой, — мрачно сказал он. — Зиадетдин, пойдем ко мне в кабинет, посекретничаем, о делах наших скорбных покалякаем.
При этих словах все присутствующие дружно засмеялись. Сериал «Место встречи изменить нельзя» еще никто не забыл.
Утром я встал свежий, как огурец, вот что значит — спал один, никто не пинался, не толкался и не стягивал одеяло на себя.
Приведя себя в божеский вид, выпил кофе с гренками и отправился на работу. Москвич, несмотря на двадцать градусов мороза, завелся сразу, что добавило мне дополнительной бодрости.
Ровно к девяти подъехал к входу в свой офис и аптеку. У входа толпился народ. Сразу даже не понял, чего он тут собрался. И лишь несколько секунд спустя, вспомнил — у меня же аптека открывается сегодня.
Не успел я зайти в кабинет, как в него буквально влетела Нелли Сергеевна энтузиазм бил из нее фонтаном.
— Александр Николаевич, сообщаю вам, что аптека сегодня открывается, — воскликнула она и тоном ниже спросила:
— Может, мы не будем давать этой аптеке название, Немезида? Александр Николаевич, давайте назовем ее, Солнышко, к примеру.
— Давайте, — легко согласился я. — Нам хватит одного аптечного киоска Немезида на проспекте Ленина. Как мне кажется, вы уже нашли художника, для вывески?
— Нашла, — скромно согласилась Игнатьева. — Гораздо дешевле, чем вы думаете.
Глава 12
— Это радует, — ответил я на полном серьезе. — Денежки счет любят.
Нелли Сергеевна согласно кивнула, ей, как пенсионерке такие слова грели
душу.
— Не подскажете, почему так много людей к открытию собралось? — спросил я.
Собеседница, улыбнулась.
— Все очень просто, Александр Николаевич, детский сад в свое время был построен для нового района. А теперь район слегка состарился, детей стало меньше, пенсионеров больше, а другой аптеки поблизости нет.
— Понятно, — сказал я, и, сняв пуховик, отправился в торговый зал аптеки.
Суета в зале приятно удивила, у обоих окон стояли небольшие очереди.
Касс в аптеке еще не было, как не было и чеков. С одной стороны, это было здорово, а с другой, осложняло жизнь фармацевтам, им надо было сразу заполнять журнал дефектуры.
Но с этим мне должен был помочь Коля Сергеев, чего-чего, а кассовых аппаратов у него на работе накопилось в избытке.
Полюбовавшись, как денежки из рук покупателей уходят в руки продавцов, я отправился проконтролировать, как двигается ремонт в будущей стоматологической клинике. Ее помещения, занимали больше половины, выделенных мне по договору помещений.
Сегодня там дела шли заметно бодрее, чем до выходных. Две женщины, работавшие до этого в помещениях аптеки, оценив оплату, бодро взялись за новую работу.
Не найдя к чему придраться, я ушел в свой кабинет.
