на самом деле вполне проходим. Через него можно дойти до самого озера.
— То есть кто угодно может тайно пробраться в замок и так же незаметно уйти?! — спросил дядя Трауб.
— В какой-то степени это так, — согласился инспектор. — Вчера мы с Роксеном убедились, что древний коридор доступен. Роксен уже доложил графу Лэннису. Господин Шэнс тоже там присутствовал.
Я утвердительно кивнул.
— Но это же меняет все! Значит, преступником мог быть посторонний, а не кто-то из своих. Лэнни, а почему ты не рассказал нам?
Трауб поискал его глазами. Я только сейчас понял, что отец не принимал никакого участия в общем движении и не подходил к столу, на котором велись записи. Молча сидел в кресле, равнодушный и отстранённый. А ещё я заметил, что он тяжело дышит и вообще выглядит не как обычно. На слова брата он все же ответил:
— Я как-то позабыл. Потом обсудим…
— Да что с тобой?
— Не знаю… Здесь так душно… зачем закрыли окна?
В комнате вовсе не было душно, но привыкший исполнять все желания любимого младшего брата граф Трауб подошёл к ближайшему окну и широко распахнул створки.
— Так хорошо?
Однако отец уже не ответил. Его бесчувственное тело наклонилось и соскользнуло с кресла.
Глава 33
Конечно, все бросились к отцу, обступили его так плотно, что я не мог подойти ближе. Только инспектор Фоксен метнулся в противоположную сторону и стремительно выбежал из комнаты.
Я кинулся за ним.
Он все же опередил меня и сейчас находился уже довольно далеко.
— Куда вы?
Ответа не получил. Инспектор то ли не услышал мои слова, то ли не счёл нужным отозваться. Не знаю, что двигало мной, когда я упорно преследовал его — может, некий охотничий инстинкт, нагнать движущуюся цель... Может, жажда узнать, что происходит. А ведь только инспектор, скорее всего, был способен хоть что-то объяснить… Так или иначе, я бежал за инспектором, словно оттого, сумею ли его догнать, зависела моя жизнь. Или чья-то ещё… В любом случае, об отце было кому позаботиться. Да меня бы наверняка даже не подпустили к нему…
Инспектор спустился по парадной лестнице, мгновенно, словно скатившись по ступенькам. Дальше он свернул направо и продолжил свой путь, ни на секунду не останавливаясь и не замедляясь. На одном из поворотов коридора я поскользнулся (проклятый каменный пол!) и свалился на полной скорости. К счастью, не сильно расшибся и почти сразу поднялся. Однако спина инспектора больше не мелькала впереди. Зато в этой части замка уже не имелось широкого выбора направлений. Скорее всего, инспектор мог податься только на кухню. Слегка прихрамывая, я добрался до нее и зашёл внутрь. Там моему взору предстала странная сцена. Инспектор стоял посреди помещения на коленях и рылся в большой мусорной корзине. На полу рядом уже валялись очистки овощей и яичные скорлупки. Вокруг на почтительном расстоянии стояли кухонные работники — от младшей посудомойки до главного повара и в полном изумлении наблюдали за инспектором.
Я тоже был изумлен, конечно, не знал, что и думать. Однако долго думать не пришлось. Инспектор торжествующе воскликнул:
— Нашел!
Он осторожно, может сказать, благоговейно извлёк из корзины мягкую белую тряпку, в которую были завернуты осколки фарфора, внимательно рассмотрел каждый осколок. Лицо инспектора осветила радостная улыбка, словно он обнаружил некое сокровище. Бережно держа находку на весу, он распорядился:
— Дайте какую-нибудь посудину с крышкой.
Его распоряжение поспешно выполнили. Инспектор очень осторожно опустил тряпку и осколки на дно салатницы, плотно закрыл крышкой, поставил в центр одного из столов. Сам остался стоять рядом, будто охраняя салатницу и ее содержимое. И тут наконец-то соизволил заметить меня.
— До чего же повезло! Осколки не успели выкинуть и они лежали ровно. Там даже остались капли жидкости.
— Вы думаете?.. — я не стал уточнять вопрос при настороживших уши свидетелях, но ведь и так было очевидно, что имел в виду инспектор.
— Да! Конечно… Теперь нужно все успеть… — Он приказным тоном продолжил, обращаясь уже не ко мне:
— Кто-нибудь передайте, что надо отправить человека в деревню. Надо срочно привезти полицейского врача.
— Я сам могу сьездить! Верхом, так быстрее! — вызвался юный поварёнок, который восхищённо глядел на инспектора и явно горел желанием поучаствовать в интересных событиях. — Знаю, в каком доме он живёт.
— Хорошо. Если не застанешь врача, обратись к полицейскому следователю, или к кому-то из его людей. Главное, нигде не задерживайся. Пусть врач захватит с собой лабораторные реактивы. Он знает, какие.
— Уже бегу!
Поварёнок сорвал с себя фартук и белый колпак, под которым оказались буйные рыжеватые кудри.
— Ничего не перепутаешь?
— Не беспокойтесь!
— Скажи там ещё, чтобы кто-то приготовился ехать в город. Я только напишу записку, которую надо отвезти.
— Понял, передам!
Поварёнок исчез, а инспектор продолжил распоряжаться:
— Есть здесь что-нибудь... написать записку?..
Он даже не успел договорить, как ему вручили меню и огрызок карандаша. Инспектор быстро написал несколько строк на обратной стороне меню, сложил плотную бумагу в виде конверта, написал адрес. Поискал что-то глазами… Похоже, обитатели кухни прониклись важностью момента и даже научились понимать инспектора без слов. Главный повар собственноручно вынул из ящика свечку, зажёг ее и потом аккуратно вылил растопленный воск на соединения самодельного конверта.
— Отлично, — сказал инспектор, когда воск застыл. — Благодарю за помощь.
Глава 34
По всей видимости, инспектор слегка угомонился, успокоился и с него уже постепенно начало слетать лихорадочное возбуждение. Он бережно поднял салатницу, прижал к груди и кивнул мне.
— Возьмите письмо и пойдёмте.
Возле лестницы нам попался дворецкий, который спускался на первый этаж.
— Роксон, как там дела? — окликнул его инспектор.
— Хуже некуда, — мрачно ответил тот. — Графу Лэннису очень плохо. Он на несколько минут приходил в себя, но сейчас опять без сознания. Доктор не может понять, что случилось…
— Отравление, Роксон, — уверенно произнес инспектор. Причем произнес так, будто объявлял о неком интересном и интригующем событии. — Случилось отравление! Я на девяносто девять процентов уверен, что в чай добавили яд.
Дворецкий замер на месте, впившись пальцами в перила.
— Вы что… считаете, это я… добавил яд?! Да как вы…
— Вас никто ни в чем не обвиняет.
— Но вы же сами… сами только что сказали! А
