чай в маленькую гостиную принес я…
На Роксона было просто страшно смотреть. Вот уж никак не подумал бы, что наш невозмутимый и самодовольный старина Роксон способен так переживать. Пусть даже и в ответ на чудовищное подозрение. Что ж, не одному мне терпеть подобное…
— Если точно, вы лишь один из подозреваемых, милейший. Не в большей степени, чем остальные. Да вы и не производите впечатление человека, способного так рисковать. Чашки стояли на круглом подносе, его края, насколько я заметил, гладкие и ровные, нет никаких особых отметок. При таком раскладе легко ошибиться и предложить чай с ядом не тому, кому намеревался. Если только не стоит задача отравить кого-то наугад…
— Отравить наугад? — возмущённо воскликнул Роксон. — Да как вы можете такое предполагать?!
— Я как раз не придерживаюсь такой версии. Но главное не это… — инспектор выдержал эффектную паузу, во время которой мы с дворецким не отрываясь смотрели на него. — Главное, что кто угодно мог добавить яд в чай графу Лэннису, когда все подбежали к окнам. Это ведь секундное дело, а в такой суете никто ничего не заметил.
Роксон с облегчением вздохнул. Даже когда сами по себе события ужасны, но если оказывается, что они не имеют к тебе самого непосредственного, кровного отношения, — такое известие воспринимается, можно сказать, с радостью.
— Точно! Мне это не пришло в голову. Любой мог воспользоваться суетой и что-то подсыпать в чашку.
— Вот именно. Тем более, чай был с пряностями.
— Его приготовили по оригинальному рецепту. С добавлением трав и цветочных лепестков.
— Это понятно. Но в данном случае они приглушали посторонний привкус. Преступник этим воспользовался.
— Да-да, вы правы. Но что же теперь будет? Лишь бы граф выжил!
— Будем надеяться. Он ведь выпил совсем немного отравы. Потом чашка разбилась.
— Это благословение небес, я так считаю, инспектор. Будем надеяться ..
— Преданность хозяину делает вам честь, Роксен. А пока распорядитесь, чтобы в столицу срочно отвезли письмо. В полицейское управление. Адрес я написал. В деревню за полицейским врачом уже поехал парнишка из кухни. И проследите, чтобы ворота сразу открыли, когда они появятся. Кстати, остальные чашки остались в гостиной?
— Остались. Было не до того, чтобы их убрать.
— Хорошо, мы сами этим займёмся.
Роксен поспешно спустился с последних ступенек лестницы, взял у меня письмо и быстро удалился со словами:
— Я за всем прослежу. В гостиной уже никого нет — графы Трауб и Мариос в комнате графа Лэнниса. Доктор и графиня тоже. Остальные, я полагаю, разошлись по своим комнатам.
***
Инспектор, наконец поставил драгоценную ношу на стол и окинул орлиным взглядом опустевшую маленькую гостиную.
— Да, идеальное место для преступления. Вот тут кресло вашего отца, как раз на самом пути. На этом подлокотнике стояла чашка. Любой мог незаметно выхватить из кармана подготовленный яд и моментально вылить или насыпать в чай. Все отвлеклись на тот шум снаружи.
Я спросил:
— Как думаете, работники были подкуплены? То есть специально подняли возню?
— Ну, это вряд ли. Хотя ничего исключать нельзя. Но я все же думаю, что отравитель просто воспользовался подходящим моментом. Вот вы, к примеру, обратили внимание, кто где находился?
— Честно говоря, нет. Мне тогда померещилось, будто под окнами творится само зло. Кого-нибудь режут или четвертуют. А это всего лишь дурни с пилами чего-то не поделили. Но как же не вовремя рухнул дуб! Стоял перед замком сотни лет…
— Да уж, такое вот совпадение. И, получается, ваш очередной рисунок давал подсказку. Только мы, идиоты, не поняли!
Недавние сомнения по поводу рисунка уже вылетели у меня из головы. Но ведь и правда, та клякса была подсказкой. Только расшифровать ее мы не сумели.
— Кто же знал… Действительно, идиоты. Могли бы предотвратить?
— Вам ещё простительно, но мне… — Надо же, инспектор был готов признать свой промах. Насколько помню, впервые. — И до чего же наглый преступник, не побоялся орудовать у меня под носом… Ладно, будем исправлять ситуацию. Я сейчас проведаю вашего отца. Думаю, мне сейчас не стоит отходить от него далеко. На всякий случай. А вы пока позаботьтесь об улике. Там буквально капли. Но крышка плотная, влага не должна испариться. Думаю, получится провести анализ.
— Я отнесу улику в свою комнату и глаз не спущу.
— Хорошо. С этим вы точно справитесь. Можете ещё прихватить чью-нибудь чашку с недопитым чаем. Возможно, пригодится для сравнения.
— Обязательно.
Оставшись один, я бережно поднял закрытую салатницу. Потом спохватился, поставил ее обратно. Забрал со столика чашку, которая была ещё наполовину полной, водрузил на крышку салатницы. Теперь предстояло донести это сооружение на третий этаж… Задача оказалась не из простых. Я впервые на собственной шкуре испытал, насколько напрягает страх выронить хрупкую ношу. Как же слуги умудряются каждый день легко и непринужденно балансировать с полными подносами? А тут всего лишь салатница с чашкой. Впрочем, сейчас это были важные улики, в не просто посуда. Ответственность несоизмеримо выше. Что, если выскользнут из рук? Второго падения осколки уже раньше разбитой чашки не переживут. По закону подлости именно это и должно было произойти…
К моей радости (и даже гордости) подъем на третий этаж завершился благополучно. Я добрался до своей комнаты и устроил улики на столе. Потом запер дверь изнутри, а то мало ли что…
Делать было больше нечего, оставалось только ждать. Теперь, в полном тишине, в голову лезли самые мрачные и тревожные мысли. Как бы я ни старался избавиться от них, они не желали отступать. Было так странно и дико представлять, что отец может умереть. Я никогда раньше не допускал этой возможности, она казалась чем-то невероятным… Чтобы хоть немного отвлечься, я взял лист бумаги и принялся водить по нему карандашом. Появлялись всяческие невнятные штрихи, причудливые виньетки… потом силуэт замка, совсем не похожего на Ровенгросс… приземистого, с квадратными зубцами наверху, делавшими здание подобием огромной шахматной ладьи…
***
Я крадучись зашёл на кухню, где уже выключили свет. Наверху во мне никто не нуждался. Давным-давно приехавший полицейский врач забрал улики и больше мне об их судьбе не сообщали. Дядья, мать, инспектор находились рядом с отцом, но мне в его комнату пробиться не удалось. То есть я даже и не пытался, ощущая себя совершенно лишним и бесполезным. Мне известно было только, что его состояние очень тяжёлое. Тишина и неопределенность подавляли,
