— Никаких опасностей, — она старалась не смотреть на него, — самый обыкновенный поход.
— А дикие туземцы?
— Встреча с ними возможна, но опасаться их не приходится.
— Сколько их?
— По официальной версии их несколько тысяч на всей планете.
— Меня не интересует официальное мнение, — он грубо схватил ее за руку. — Я хочу знать правду!
— Основная их масса не вооружена и боится нас, — она выдернула руку. — Я допускаю, что их десятки или даже сотни тысяч, но они не опасны для тех, кто не верит в детские сказки о том, что они пожирают людей.
— А чудовища?!
— Кто вам рассказал о них? — в ее глазах вспыхнуло презрение. — Несколько безобидных мутантов.
— Вооруженных?
— Если и вооружены, то устаревшими видами оружия.
— А зилонгцы?
— Вы не имеете права допрашивать меня, Поэт О'Нейл. Я буду вас защищать — это мой долг. Оставьте мои руки в покое. По-моему, я ясно дала вам понять, что физический контакт с вами мне неприятен.
— Новая песенка.
— Ну хорошо, хорошо, действительно, среди обитателей страны существует небольшая группа изгнанников и потомков ранних цивилизаций. Но я не собираюсь обсуждать эти вопросы, вам ясно? Теперь же, извините меня.
— Только после того, как вы объясните, кто такой Нат.
— Он не существует, — она развернулась на каблуках и отправилась прочь.
Все, что она говорила, сказал себе Симус там, в пустыне, когда наблюдал за лагерем, ложь. Она лгала и даже не пыталась хоть как-то это скрыть.
Убаюканный образами двух прелестных женщин, О'Нейл провалился в сон; лагерь располагался в небольшом ущелье. Неожиданно что-то вроде сигнала тревоги зазвучало у него в мозгу. Он резко проснулся и включил генератор освещения. Все, что он увидел, напоминало стоп-кадр из фильма. Этот кадр выхватил из темноты мгновение, когда шайка туземцев и зилонгских союзников начала атаку.
Возбужденные аборигены, прищелкивая языками, хрюкая и зловеще ворча, приближались к лагерю, воинственно размахивая длинными смертоносными копьями. За ними, тяжело топая, следовали волосатые существа — согнутые, уродливые, омерзительные, вооруженные массивными палашами. Чудовища двигались медленно, но они были так огромны, что одним ударом могли уничтожить трех-четырех зилонгских подростков.
На заднем фланге наступала конница — щеголевато одетые солдаты верхом на лошадях, с длинными и тяжелыми пиками в руках, прямо как из старинных земных фильмов о Востоке.
Какого черта здесь делает кавалерия? Женщина не сказала мне и сотой доли правды!
Яркий свет генератора и ружейные выстрелы О'Нейла привели атакующих в замешательство. Всадники, как по команде, развернули пики, словно избегая вооруженного конфликта.
Туземцы ворвались в расположение лагеря, где были встречены сокрушительным залпом карабинов.
Я расшевелил их, слава Богу, зло подумал О'Нейл. Как раз вовремя. Он запустил еще один генератор освещения и продолжал палить по рядам атакующих противников. И хотя он разделял в душе их намерения и цели, но понимал и то, что подобные стычки не принесут мир на Зилонг. А, кроме того: кавалерия в лагере была его, почти как и эскадрон Диких Гусей.
Дезориентированные лучами генераторов и неожиданным отпором, туземцы обратились в бегство, давая возможность своим громадным и более напуганным союзникам отступать в более организованном порядке, прихватывая с собой ручные тележки с оборудованием из лагеря. Карабинеры в лагере безмолвствовали.
— Карабины! — воскликнул О'Нейл в отчаянии. — Эти придурки позволили им захватить ружья!
Он бросился вниз по склону к лагерю. Его ослепили вспышки гранат. Лагерь напоминал кровавую бойню. Солдаты метались в панике. Рета, чьи часы разбились вдребезги, съежившись, лежала на полу палатки, которую она занимала вместе с Мариеттой, истерически всхлипывая. Сержант Маркос, обхватив кровоточащую руку, изрыгал искусные ругательства, которые О'Нейл и не ожидал услышать от зилонгца, даже и от вояки.
Он тряхнул парня.
— Где Пужон?
— Убит, — скорчившись от боли выдавил сержант.
— Мариетта?
— Они уволокли ее.
— Вы должны были пристрелить эту скотину, который надругался надо мной, — истерически вопила кадет.
— С нами все кончено, — простонал сержант. — Мы уничтожены. Они захватили все ружья, кроме моего.
— Что они могут сделать с Мариеттой? — О'Нейл с трудом выдавил из себя этот вопрос.
— Сожрут ее, понимаешь? Что же еще туземцы могут сделать с пленником? Они каннибалы! — Сержант Маркос обезумел от боли и злобы.
Вопли Реты стали невыносимы. Да, это была тупая затея с самого начала. Теперь О'Нейлу придется иметь дело со сдвинутым сержантом и истеричкой — младшим офицером.
Он поднял Рету с земли и грубо тряхнул.
— Слушай меня, маленькая трусливая сопля. Тебе лучше забыть о том, что ты — не кадровый офицер. Иначе никто из нас не вернется в Город живым. С этого момента ты командуешь подразделением. А если ты ни черта не смыслишь в линии обороны, то прочтешь об этом в учебнике к моему возвращению. Или я лично поджарю тебя на медленном огне! Ясно?
Он швырнул ее на землю.
К огромному удивлению, уже взбираясь по склону холма, он услышал ее тоненький голосок, отдававший отрывистые приказания.
Бедный ребенок! Что ты можешь сделать с одним карабином и поломанными копьями?
О'Нейл крался по голым безжизненным холмам без фонаря. Он доверился своему физическому инстинкту. Именно чутье должно подсказать в этой непроглядной ночи то место, где томится Мариетта.
И, как назло, в тот момент, когда он больше всего нуждался в нем, оно не сработало.
После нескольких часов безрезультатных поисков и проклятий в адрес Леди Кардины, он был опустошен, раздавлен, обессилен. Он исследовал все окрестности вокруг. Ни одного следа туземцев и этих омерзительных чудовищ.
Мариетты больше нет. Надо кончать поиски и возвращаться. Ну почему, почему она, профессиональный кадровый офицер, согласилась на это безумие, эту идиотскую экспедицию. О'Нейл тряхнул головой. Знала ли она, что шанс уцелеть — минимальный? Может, она хотела такого исхода?
Возможно. Да, тогда мне показалось, что жизнь для нее ничего не значит. Может быть, женщина не хотела больше жить?
Он тяжело вздохнул. И все-таки, она — самая стоящая женщина.
Люди умирают во время скитаний. Ты оплакиваешь их. Ты помнишь их. Потом уходишь и ты. И вы снова встречаетесь — пьете вино и смеетесь, вспоминая вашу жизнь.
Симус принадлежал к числу тех, кто не исключал возможность пропустить стаканчик-другой и посмеяться в загробном царстве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
