Спихивая кусочек жира от мяска, оставленный на тарелке, в мусорное ведро, Оля констатировала последнюю приемлемую стадию наполняемости оного: «битком», и пока стадия не перешла в «через верх», вытащила ведро и отправилась к мусоропроводу. В конце концов, именно газеты с болота сыграли основную роль в заполнении объема, так что перевешивать работу на старенькую бабушку было бы очень некрасиво. Мужчины же, очень полезные в полевых условиях, наверняка не имели ни малейшего понятия о том, куда следует вышвыривать мусор. Так что доверять эту ответственную работу, скажем, Ламару, из опасения, что все отходы окажутся на головах прохожих, как в детской сказке про мужчину в самом расцвете сил, не стоило. Не большой ведь труд прогуляться по лестничной клетке в отсек мусоропровода и обратно. Тем паче, в доме бабы Веры. Тут на площадке стояла елка, висели мишура и плакаты с Дедом Морозом и Снегурочкой, поздравляющие соседей.
Прогуляться-то труд небольшой, а вот что делать дальше? Оля со скорбным вздохом уставилась в чрево мусоропровода. Да уж, чем бы там ни одарила ее маг-скелет, пророческого дара в перечне не значилось, а то бы она захватила помощников.
Забит! Намертво! Ну что ж, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Пусть голодные герои доедают обед, она и сама справится, не в первый раз. Девушка вытащила из угла палку специально назначения и приступила к прочистке. Громкие, ритмичные звуки разнеслись по площадке, проклятая пробка из каких-то старых коробок и пенопласта начала поддаваться. К стуку палки, годной на посох Дедушке Морозу, но приспособленной жильцами для куда более низменных действий, присовокупился другой, тоже довольно громкий и почти музыкальный. Последним решительным ударом Оля разбила затор, и освобожденный мусор, радостно грохоча, устремился вниз. Туда же девушка вывалила мешок из ведра и озадаченно прислушалась. Странный звук, напоминающий хрип, не смолкал. Он раздавался прямо за дверью в общую лоджию.
На цыпочках, все еще сжимая в руках палку, Оля осторожно подкралась к двери. Страх боролся с любопытством. Последнее, убедив оппонента в том, что на громкий крик их хозяйки сбежится весь дом, и особенно герои-таравердийцы, победило. Противно заскрипела тяжелая дверь, раздался глухой стук. Это упал спавший с другой стороны от двери мужчина.
— Дядя Федор! — с облегчением провела опознание Оленька, и тут же встревожилась вновь. Чего это сосед бабы Веры спит на лестничной клетке?
Дядя Федор, не мальчик, но муж, чьи власы уже наполовину распрощались с головой, громко всхрапнул, и амбре замкнуло круг дедуктивных размышлений. Скорее всего дядя Федя нализался так, что вышел покурить в лоджию, поскольку пускать дым на застекленном балконе ему категорически запрещала грозная супруга. А будучи сильно поддатым, мужчина уснул и не вернулся в родные пенаты.
«Простудится, надо будить!» — решила сердобольная девушка и, отложив посох, затрясла мужчину за плечо:
— Дядя Федя! Вставайте, нельзя тут спать, пол ледяной! Домой, в кровать идите!
— М-м-м-м, — отозвался сосед, выныривая из омута пьяных видений, и, с трудом разлепив веки, провел рекогносцировку местности под повторяющийся, как заевшая пластинка, призыв Оли отправиться почивать в квартиру.
Наконец до дяди Федора дошло, где он есть в мире и чего от него желает настырная девушка, в которой с некоторым трудом он узнал-таки внучку соседки.
— Не могу я домой, — промямлил мужчина.
— Вы с женой поссорились? — посочувствовала Оля, когда-то слышавшая от тети Лизы пересказ истории о том, как тетя Лариса выгнала дядю Федора на площадку за то, что он курил в ванной и на ее любимом шелковом пеньюаре прожег дырку. Не пускала она супруга домой пару часов. Он за это время сходил к дяде Борису, пожаловался на жизнь, пообедал у бабы Веры и с новыми силами вернулся просить прощения у своей мегеры.
— Не-е, — поразмыслив, медленно помотал головой Федор. — Она к сеструхе поехала на весь день, а я выпил маленько, покурить вышел, а дверь-то того…
— Захлопнулась?! — ахнула девушка. — И ключей нет?
— Захлопнулась, нет, — печально вздохнул сосед и почесал пузо под толстым клетчатым халатом. — А Лариска вечером вернется, убьет меня, коньячок-то я, того, со стола не убрал…
— А точно захлопнулась, может, вам, дядя Федя, это приснилось? — засомневалась девушка.
В глазах Федора вспыхнул слабый огонек надежды. Он вскочил довольно резво для перебравшего пожилого джентльмена, настолько резво, что не удержался на ногах и завалился на Олю, прижав ее к стене всем телом. Рефлекторно подхватив бедолагу, девушка обняла его за спину и попыталась помочь выпрямиться. Благодарно кряхтя, дядя Федор попытался вернуть себе равновесие.
А когда он отшагнул в сторонку, для верности придерживаясь за стену, Оленька увидела бледное от гнева, с беспорядочными красными пятнами и совершенно диким взглядом лицо Ламара. Рука рыцаря шарила на поясе спортивного костюма, где, разумеется, никакого меча-кладенца не висело. И слава тебе, господи (или — хвала Семерым), что не висело, а то дело могло кончиться кровью. Ламар отсутствие клинка осознал, оставил пустые искания и сжал кулачищи. Сзади на массивной спине таравердийца, закрывающей дверной проем, очень вовремя повис Аш, намертво фиксируя конечности Отелло, и рявкнул на ухо рыцарю:
— Эй, кобылица, да объясни же ты ему, что происходит, пока он не зашиб старикашку.
— Ой! — До Оленьки наконец дошло, чего это Ламар такой бледно-пятнистый и как они с дядей Федором смотрятся со стороны, особенно со стороны ревнивого жениха. Пришлось торопливо объяснять:
— Ламар, это сосед бабы Веры, он тут заснул, потому что дверь в квартиру захлопнулась, и так замерз, что ноги не держат! Помоги ему дойти, пожалуйста, а то дядя Федя тяжелый, я его не удержу.
— Ты просто помогаешь соседу, душа моя? — очень тихо, как-то даже слишком подозрительно тихо, уточнил рыцарь, что для ушей русского соседа все одно прогрохотало весьма мрачно: — Ду эр ба тер гжелп ин надо, мин сел?
— Ага, — пискнула Оля.
Аш, решивший, что угроза кровавой бани миновала, выпустил Ламара из захвата и отступил. И в это время дядя Федор, даже не подозревавший о прошедшей мимо старой леди с орудием сенокоса, запузырился смехом. Показывая пальцем на рыцаря, он выталкивал слова вперемешку с гы-гыканьем:
— Оль, это что ж, твой хахаль иностранный ко мне приревновал? Ну надо же, вот Лариске скажу, не поверит! А что, я мужик еще ого-го!
— Дядя Федя, давай сначала с дверью разберемся, — предложила Оля, коварно унимая развеселившегося соседа, пока не понимавший ни словечка, но превосходно оценивший насмешливую интонацию рыцарь не уложил пьянчужку почивать своей фирменной оплеухой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
