только Уанитлю войти, его взгляд привлекла моя кровать.
— О! — только и смог выдавить индеец. — И ты тут спишь? — задал он наиглупейший вопрос.
— Нет!
— Нет? — еще больше удивился принц, обегая взглядом все покои, что состояли из одной большой комнаты, разделенной аркой на две половины. Гостевую и, собственно, спальню.
— Танцую. — серьезно ответила я, следя за его реакцией.
Полминуты реакции не было. Потом Уанитль укоризненно посмотрел на меня:
— Смеешься?
— Есть чуть-чуть! — не стала я отпираться. — Ты что-то хотел сказать?
— Я хотел, чтобы эту новость ты услышала от меня, Китлали. — ответил принц, усаживаясь на подушки у небольшого журнального столика. Во всяком случае, именно так обозначила я этот предмет интерьера, исполненный лучшими резчиками по дереву.
— Я слушаю тебя, Уанитль.
Но принц молчал, глядя мне в лицо, словно хотел найти в нем ответ на свой еще не высказанный вопрос.
Я тоже молчала, так же всматриваясь в него. Красивый! С исконно индейскими, но такими правильными чертами лица. Сейчас, без всяких индейских разукрасок это было особенно заметно.
— Китлали, как ты ко мне относишься? — вдруг спросил он.
— Хорошо!
— Нет, не так! Я привлекаю тебя как мужчина? — спросил Уанитль.
— Уанитль, ты что, ко мне клинья подбиваешь?
— Мне не понятно, Звездочка! — нежно сказал принц.
— Уанитль, ты очень красивый, к тебе трудно остаться равнодушной. — осторожно начала я.
Мои слова, кажется, подбодрили мужчину.
— Звездочка, я должен тебе сказать, что отец решил поженить нас. — словно ныряя в прорубь, на одном дыхании произнес принц. — И наше мнение тут совершенно ничего не значит. Я не знаю, может не о таком муже ты мечтала. Но я вижу, что я не противен тебе, как мужчина. Поэтому у меня есть надежда. Надежда на то, что когда-нибудь ты тоже меня полюбишь. Я же давно люблю тебя, Звездочка. Я твой с первой встречи в парадном зале дворца. — напряженно вглядываясь в мое лицо произносил Уанитль.
— Мне нужно время. — сумела ответить я. — Это слишком быстро для меня.
Господи, что я несу!
— Я дам тебе время, Звездочка. Я завалю тебя подарками, теперь ты обязана их принимать — шальная улыбка промелькнула на лице Уанитля. — А то мои покои уже напоминают склад женских безделушек. Я добьюсь тебя, Звездочка! Но если не смогу добиться — тень легла на лицо ацтекского принца, — я все равно тебя не отпущу. Никогда не отпущу, Китлали! Я не смогу! Пока я жив ты будешь только моей!
Сказав мне все это, принц быстро поднялся и, не оборачиваясь, покинул мои покои.
А я осталась.
Судьба снова делала крутой поворот, а у меня даже не было возможности вмешаться в ее течение.
А надо ли вмешиваться? Этот вопрос не давал мне покое на протяжении всего дня. И пока я тренировалась. Сегодня одна, Уанитль не пришел. И пока работала в больнице, откуда с рассветом ушел Эхекатль, не дождавшись моего прихода. Один из охранников сказал, что отряд тласкаланцев покинул город на рассвете. Надеюсь, хоть руку я вправила правильно! И не загноится.
К вечеру придя во дворец, отправилась к Папанцин. Сидеть сейчас в одиночестве своих покоев, было не выносимо.
— Ты хочешь узнать, правильно ли ты поступаешь, приняв брак с Уанитлем? — спросила названная мать.
— Как будто у меня есть выбор? — фыркнула я в ответ.
— Девочка моя, ты не хуже меня знаешь, что если бы мой племянник был бы тебе противен, ничто не удержало бы тебя во дворце. — рассмеялась Папанцин. — А так ты просто хандришь! Но мы можем узнать, будет ли счастливым этот шаг. Принеси мой мешочек для гадания — кивнула она девушке у дверей.
Та проворно юркнула на другую половину и принесла небольшой расшитый камушками холщовый мешочек. В нем было что-то сыпучее.
— Вытяни три руны. — сказала она мне, поднося слегка затянутый верх мешочка.
Я засунула руку и вытащила три боба фасоли с написанными на них рунами.
— Так, что тут у нас! — с энтузиазмом посмотрела она на бобы и резко поменялась в лице.
Затем положив мои бобы на стол, она достала пригоршню других и сыпанула сверху. Бобы разлетелись по столу. Но на пол не упали. У столика были небольшие бортики, видно часто его использовали для гадания.
Рассматривая полученную композицию, Папанцин что-то бормотала себе под нос. Но я ничего не смогла расслышать из ее бормотания, хоть и старалась прислушиваться.
Потом она и вовсе откинулась на подушки и, казалось, вообще забыла о том, что я жду ее ответа. Минуты текли друг за другом, и с каждой я чувствовала себя все глупее и глупее.
Когда я уже решила, что она уснула и мне стоит уйти, Папанцин вдруг открыла глаза.
— Он не будет главным мужчиной твоей жизни, Китлали. Он будет только мгновением в ней. Счастливым мгновением. А вот ты озаришь его короткую жизнь. Ты ведь тоже знаешь, что его скоро заберет в свое войско Теккистекатль*, чтобы охранять чертоги Миктлантекутли**. — она не спрашивала, она констатировала факт. — Ты его солнце, Китлали! Ты сможешь сделать моего мальчика счастливым. Сделай его счастливым, Китлали! — вдруг схватила она меня за руку. — Ведь вам осталось так мало времени на счастье. Нам всем осталось так мало. — по лицу уже не молодой женщины текли слезы. — Обещай мне, Китлали!
От Папанцин я ушла в еще больше расстроенных чувствах, чем пришла к ней за советом. Мне пришлось долго успокаивать старую женщину, прежде, чем она успокоилась и смогла уснуть. Не знаю, что смогла увидеть или почувствовать Папанцин, но она верила в то, что видела. А предсказания были явно не из числа хороших.
Единственное что она произносила постоянно, так это то, что я смогу сделать Уанитля счастливым, пусть и ненадолго. И сама смогу быть счастлива с ним.
Ну, вот и ладно! Моего согласия в принципе, вообще как бы не спрашивают.
С этими мыслями я и уснула.
А на следующий день застала Уанитля, ждущим меня на тренировке. Он стоял, прислонившись спиной к кедру, что рос на площадке, где я обычно разминалась. И ждал меня. Молча.
Зато в глазах целая буря чувств! И невысказанный вопрос, что явно не давал ему покоя. И такой измученный вид был
