старый, – пробормотала я, а Елисей, кажется, обиделся:
– Дом – одно из ценнейших творений человека, может прослужить нескольким поколениям. Стареть здание начинает, как только на двери начинает ржаветь замок.
– А вы, можно подумать, хорошо разбираетесь… – брякнула Лерка, закатывая глаза.
– Как тебя зовут? Не уловил… – уточнил Елисей.
– Ха, Лера я, допустим, – усмехнулась подружка.
– Холера, за мной, – скомандовал он. – И вы тоже. Проведу вам экскурсию.
Обычно боевая и шумная, подружка вдруг стихла. И молча последовала за Елисеем. Было в нем что-то такое, внушающее уважение и трепет.
Ворота оказались сломаны и уже давно не функционировали, пришлось оставить машину за забором. Елисей провел нас по двору, попутно вводя в курс дела. К дому был пристроен флигель, правда, эта часть строения была как бы сама по себе и выглядела еще более запущенной и ветхой. Словно здесь давно никто не жил. Я подумала, что дом когда-то выглядел впечатляюще и явно принадлежал людям состоятельным. Жаль, у новых поколений владельцев не нашлось возможности поддерживать былое величие.
Особая обволакивающая атмосфера царила на терраске, которая, по словам Елисея, выросла на месте маленького закругленного крыльца. Здесь с одной стороны открывался вид на рощу, а с другой – на лес.
– Красиво, – выдохнула Лерка, присев в тени.
– Предыдущие владельцы хотели здесь сделать агроусадьбу и привозили гостей, – сообщил Елисей.
– И люди ехали в такую глушь? – удивилась я.
– Кто-то искал убежище от городской суеты, кто-то хотел оздоровить детей, оторвав их от телефона. Иностранцы бывали. Особое удовольствие им доставляла вода из колодца.
Кстати, колодец я заметила сразу. Он по-прежнему занимал центральное место на участке, словно главный хранитель всей деревенской жизни и истории поколений.
Покончив с осмотром, общими усилиями мы достали Валерьяна из машины и закатили в дом. И сами уселись вокруг дубового стола в зале, осматриваясь. Внутри было довольно уютно, хотя и пыльно. Елисей принес из кухни какие-то документы и положил передо мной:
– По бумагам, дом построен в 40-х годах, но в этом есть повод усомниться. Во время ремонта нашли кирпичи с клеймом более ранних лет. Усадьба стоит здесь около века. Да и старожилы подтверждают, что дом тут был всегда. Хозяйку такой возраст даже обрадовал. Сказала, «значит, с богатой историей».
– Что же… Спасибо. Мы вам должны? – спохватилась я, подумав, что Прасковья могла не успеть расплатиться с работником.
– Ничего не надо. Хорошо, что я тут оказался. На выходные к тетке приехал. Так я в городе живу, сейчас в отпуске. Еще завтра буду, если что – заходите. Дом с зелеными воротами, рядом высоченный тополь – не ошибетесь.
– Не представляю, как мы тут будем жить, – простонала я, усаживаясь на лавку, когда мы проводили Елисея. Зато Валерьяну, кажется, все нравилось, он сидел в коляске и нюхал пион, сорванный для него Леркой.
* * *
Небо щедро залило ультрамариновыми чернилами, в доме же свет был приглушенным, желтоватым, оттого особенно уютным. Валерьян дремал в кресле-качалке, укрытый пледом.
– Куда ни глянь, везде глаз красоту найдет. – Пална не могла перестать улыбаться, прохаживаясь по дому.
Я, конечно, не могла согласиться с ней полностью, хотя стоило признать, что места здесь действительно были живописные. На втором этаже комнаты оказались нежилые. Две, похожие на спальни, совершенно пустые, если не считать железные кровати со скрученными матрацами. Зато на стене висели ковры. Напротив – комната, похожая на кабинет, с письменным столом и ветхим диванчиком.
Вообще стоило решить, что делать с неожиданно свалившимся наследством. Если продавать дом, то стоило привести его в порядок, иначе выставить за приличную цену не выйдет.
– Надо фасад покрасить, беседку подновить. И продавать как агроусадьбу, – вынесла вердикт Лерка. – Хотя жаль, конечно. Хорошо тут, и на душе благостно, духовно отдыхаешь. У просветленных это называется «ретрит».
Конечно, помощь Елисея понадобилась на следующий же день. То мы не могли набрать воды, то включить холодильник. Растопка камина тоже представляла собой целое искусство. Словом, к вечеру я признала: без мужской помощи не обойтись.
И вечером, когда мы пили чай с оладушками Палны, я обратилась к Елисею с просьбой задержаться. Кстати, к тому времени мы перешли на «ты» и он уже не казался мрачным типом. Скорее, наоборот. Сильным и надежным.
– Ты же в отпуске? Может, доделаешь подвал?
– Да, нам одним со стариком тяжеловато, – признала Лерка.
– Я не планировал, – замялся Елисей.
– Мы заплатим за работу.
– Забыл спросить, вы-то где работаете? – улыбнувшись, поинтересовался он вместо ответа.
Пришлось рассказать ему про то, как нас поперли из архива. Лерка не любила эту унизительную историю, поэтому снова принялась расписывать концепцию услуг по поиску информации, недоступной простому человеку. Короче, она сделала превосходную презентацию бюро «Мертвые души».
– Слушайте, а это интересно, – вдруг оживился сосед. – Правда можете что-то такое раскопать?
– Конечно. У нас опыт, связи, – важно кивнула Лерка.
– Давайте так. Я остаюсь и помогаю вам, а вы находите информацию о моем происхождении.
– В смысле? – удивилась Пална. – Думаешь, у тебя в роду были дворяне?
– Про другое речь. Я не родной ребенок. И родители ничего не знают о моих корнях. Это выяснилось недавно, хотя подозрения у меня были давно. Нет, я родителей люблю. Но хотелось бы понимать, кто я и откуда.
Лерка деловито открыла блокнот и записала все, что Елисей поведал о своих приемных родителях и об обстоятельствах обнаружения ими младенца на пороге дома.
Когда, допив чай, он ушел, а мы уложили Валерьяна, состоялся первый рабочий совет бюро «Мертвые души». Я была зла на Лерку:
– Что ты наобещала? А если мы ничего не узнаем? Как я буду смотреть ему в глаза?
– Так же, как и сейчас. С восторгом.
– Ты на что намекаешь? – возмутилась я.
– Он же тебе понравился. Разве нет? Хороший повод держать рядом симпатичного работящего соседа.
– А еще у тебя есть возможность узнать о нем всю подноготную, – подмигнула Пална. – Так сказать, от и до.
Следующие несколько дней прошли в суматохе, зато призрак душного города стал казаться очень далеким. Раз уж решили задержаться в деревне, надо было наладить нашу жизнь. Вместе с девчонками мы привели в относительный порядок первый этаж: вымыли окна и полы, выстирали шторы, выбили ковры, застелили чистые скатерти, обнаруженные в шкафу. На столе теперь красовались свежие цветы, а распахнутые окна позволяли любоваться садом.
В свободное от работ время я понемногу просматривала оцифрованную архивную информацию по метрическим книгам, в которых содержатся сведения о родившихся, бракосочетавшихся и умерших. Вообще, такие комплексные генеалогические исследования мы делали часто. Но в случае Елисея все усложнялось отсутствием данных
