я заметил несколько жёлтых с гармошкой «Икарусов» с табличкой «343-к», но ни в одной не наблюдалось водителей. Видно, ушли на обед. И я поглядывал на часы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Ругая себя последними словами за то, что не поехал на мотоцикле. Уже давно бы оказался дома. А этот проклятый общественный транспорт может вывести из равновесия кого угодно.
И тут я заметил, как к остановке зарулила легковушка «Жигули», судя по номерному знаку — Московская область. Когда пассажир выскочил из машины, я засунул физиономию внутрь и спросил:
— Шеф, подбрось до Глушковска.
— Червонец, — буркнул водитель, крепкий плотный парень лет тридцати в кожаной куртке и жёстким бобриком темных волос.
— Ну, давай за пятёрку, — попросил я.
Деньги, конечно, у меня имелись, но я не хотел выставлять себя «буржуем», для которого десять рублей — плёвая сумма.
— Червонец или проваливай, — он метнул в меня злой взгляд.
— Ладно, — я решил согласиться.
Когда водила кивнул, я открыл заднюю дверь, поставил туда коробку и сам присел.
— Мне нужно в Новую часть, улица Дружбы. Довезёшь?
— Довезу, — промычал он. — Червонец давай.
Я сунул купюру водиле, он жадно схватил ее, засунул в карман. Машина резко снялась с места, вжав меня в сиденье, развернулась, выехала на Ленинградку и быстро помчалась в сторону моста через Москву-река. Пролетели его. И тут возле остановки «Бутаково» водила затормозил и бросил:
— Вылезай. Приехали.
— Подожди, я просил в Новую часть отвезти. Улица Дружбы.
— Ничего ты не просил. Сказал до Глушковска. Я тебя довёз. Выметайся, — он обернулся и наставил на меня пистолет, я понял, что газовый, но небритая физиономия водилы с близко посаженными маленькими глазками выглядела гораздо серьёзнее этой пукалки.
Я матерно выругался и вылез из машины, проклиная всё на свете. Машина сорвалась с места и мгновенно исчезла. А я доплёлся до скамейки, плюхнулся, положив рядом коробку. Слезы жгли глаза, хотелось разрыдаться от досады и злости. Отсюда, с этой остановки, я мог уехать только на том же самом автобусе, на который не захотел стоять у метро. А когда он придёт? Чёрт его знает! И смогу ли я в него влезть, если туда загрузится весь народ, что стоял у «Речного»? Почему мне сегодня так не везёт? Будто небеса мешают мне попасть на день рождения Марины.
И тут раздался призывный звук клаксона. Я поднял голову — у остановки стояла чёрная «Волга». Водитель вылез из машины, стоял рядом. И я узнал его. Борис! Тот самый парень, с которым мы вместе дрались против бандюков. Я рысцой подбежал к нему.
— Привет, Боря, ты чего делаешь здесь?
— Тебя должен отвезти, — ответил он. — А ты зачем-то здесь прохлаждаешься?
— Я за цветами ездил в Москву, — объяснил я. — И вот здесь теперь автобуса жду. А чего ты так рано-то едешь? Кирил Петрович сказал в четыре, а сейчас и двух нет.
— Кирилл Петрович сказал, чтобы я за тобой пораньше заехал, поскольку место перенесли. Туда дальше ехать, чем раньше думали.
— Я не готов, Боря. Мне нужно до дома доехать, взять там кое-чего.
— Да садись! Я тебя довезу, подожду. Не переживай.
Когда загрузился в просторный салон служебной «Волги», где приятно пахло настоящей кожей, и по телу растеклось приятное тепло, я смог расслабиться.
— Ты просто ангел, который послали мне небеса, — пробормотал я, прикрыв глаза.
— Чего? — не понял Борис. — Ты под мухой что ли?
— Нет, просто я через такой ад прошёл, что уж не верил, что доберусь до дома.
Когда мы благополучно доехали до моего подъезда, я спросил:
— Боря, ты со мной пойдёшь, или здесь останешься?
— Здесь останусь, покурю. А ты давай не задерживайся, Кирилл Петрович не любит, когда опаздывают.
Я вылез и быстрым шагом направился к подъезду, взлетел птицей на шестой этаж. Вытащил ключи, но от волнения уронил их на пол. Попытался открыть дверь, но ключ не проворачивался, значит, Людка дома. На звучную и громкую трель звонка долго никто не подходил, и начал уже бить озноб от мысли, что супружница развлекается с очередным любовником и не слышит. Но тут раздался лязг, дверь распахнулась. На пороге стояла жена, одетая в ярко-красный халат с золотой вышивкой:
— Ты чего так трезвонишь? — поинтересовалась она. — Обоссаться что ли боишься?
— Тороплюсь, — объяснил я, и быстро прошёл внутрь.
— А чего цветы не удалось купить? — увидев меня с пустыми руками, удивилась она.
— Купил, купил, просто в машине оставил.
— В машине? Откуда у тебя машина?
— Мне прислали служебную «Волгу», — с шутливой гордостью объяснил я. — С персональным шофёром. Вот так-то, дорогая супруга. Не такой уж твой муж — голодранец. Можешь спуститься вниз и проверить.
Она хмыкнула, развернувшись, ушла в большую комнату, откуда послышались звуки телевизионной передачи «Музыкальный киоск», певица исполняла что-то на французском, сильно грассируя, что я всегда ненавидел. Судя по всему, Мирей Матье.
А я быстро вытащил доску для глаженья, рубашку, брюки от моего лучшего костюма, в которым было бы не стыдно появиться даже в Кремлёвском дворце съездов, надевал я его крайне редко. Нашёл утюг, радуясь, что Людке удалось ухватить «Philips» с глажкой паром. Быстро разделся и нырнул под душ, и затем переоделся в костюм. Постоял у зеркала в прихожей, пытаясь приладить галстук, но произошла та же история — я сразу начинал задыхаться.
Скрипнула дверь. Показалась жена, встала в проёме, сложив руки на груди, наблюдая, как я пытаюсь завязать проклятый узел.
— Ну, вырядился, — хмыкнула жена, скорее одобрительно, чем злобно. — Бабёнка хоть красивая или так себе?
— Я еду для укрепления полезных связей, — бросил на неё хитрый взгляд.
Мысли, как шестерёнки зацепились друг за друга и охватило жаром — вспомнил о Марине, и понял, что забыл взять самое главное. Ринулся в комнату, схватил футляр с кулоном, который купил у Жоры. И тут заметил гитару на стене. На миг задумался, брать или нет? И решил, что возьму. Вынес футляр, поставил рядом со столиком. Жена смерила взглядом и спросила:
— Это чего у тебя? Контрабас что ли?
— Гитара цыганская. Концертная.
— Ты там ещё и петь, что ли собрался?
— Как получится. Чёрт! — я выругался и с досадой кинул галстук на
