от своего плана. Но слабость была секундной – запросы-то у меня огромные.
Я капнула чуточку крови, створки книжного шкафа распахнулись и открыли путь в зияющую черноту. Ступив в коридор, я снова глотнула немного лисьей крови, чтобы лучше видеть, и стала наобум снимать книги с первой попавшейся полки, еще толком не зная, что именно ищу. Внезапно до меня дошло кое-что, чего я не понимала раньше: в отличие от остальной части библиотеки, книги здесь не расставлены по категориям или темам. Они стоят на полках в хаотичном порядке. Труд о влиянии волкобойного аконита на вольфхайндов. Потрепанное справочное издание со сведениями о неудавшихся экспедициях в Пепландию, предпринятых семь веков назад. Это не те книги, которые должно быть легко найти. Их просто убрали; запретные тексты, свет от которых нужно приглушить. Я могла бы об этом догадаться, ведь здесь даже нет места, чтобы присесть, и стеллажи расположены бессистемно. Но когда я это поняла, меня захлестнула ярость. Ярость при мысли о писателях, чьи труды сочли слишком опасными, чтобы предать гласности. Ярость при мысли о том, что правящий класс решает, какие темы должны быть секретными. Ярость при мысли об упущенных учеными возможностях. Тайные знания; парадокс падшего общества. На секунду мне захотелось сжечь всех, как это было, когда я обнаружила мамин прах у своей двери, и когда увели моего отца, и когда ветер развеял прах сестры прямо у моих ног.
Постепенно ярость улеглась, а амбиции вернулись, и если признать, что вторые всегда побеждают, то извиняться мне не за что. Я вспомнила, что меня сюда привело, и возобновила поиски. Судя по тому, какое множество стеллажей уходило в темноту, в этой запретной секции было несколько тысяч томов. Я представила, сколько уйдет времени на их просмотр.
Но все вышло иначе.
Пятидесятая книга под названием «Сказания о многочисленных сектах, том 1» за авторством нейраса Зондаллиона оказалась той самой. По сравнению с некоторыми из здешних книг она была современной, написанной всего за десять лет до нашествия серых. На обложке мерцали сапфиры. Зондаллиона явно уважали как писателя. Я села и стала читать взахлеб. А позже, приняв решение, выскользнула из библиотеки и отправилась в кровать. Еще один подвиг, Сэмми. Еще один.
МУДРЕЦ
Я смотрю на служанку, у нее поразительно умные глаза. Такие я если и встречал за всю жизнь, то всего один раз. Сейчас эти глаза прищурены, а их хозяйка имеет вид суровый и решительный, однако от меня не ускользает легкое подрагивание мизинца правой руки и неспокойное движение зрачков. Непривычная для нее ситуация. То есть привычная, но не вполне.
– Все понятно, – говорю я, не теряя времени на бессмысленные вступительные речи. – Вы работаете горничной во дворце. Вы что-то знаете о младшем Адзури. И предположили, что мы с вами союзники.
Она изумленно смотрит на меня, потом переводит взгляд на Джейкоба.
– Просто смирись, – жмет плечами Джейкоб. – Он всегда такой.
– Я о вас читала. – Она пронзает меня взглядом. – Вы были следователем в Люце. Двести лет назад. Искали тех, кто убивал колдунов. Раскрывали убийства магов. А после Войны двойников отправились в заброшенный сектантский храм на северо-востоке пустыни, вдали от Люца и остальных поселений колдунов, и основали секту «Гуманис». Вы вербовали работников, чтобы искать свидетельства эпохи смертных. Пишут, что вы организовывали раскопки и искали реликвии в Смерти-на-Заре, Тенепаде и Светопаде, и в Пустынных землях тоже. Многие считают, что вы – охотники за мифами. Что вы не нашли ничего – лишь реликвии, оставшиеся от бессмертных, которые ошибочно приняли за свидетельства существования другого вида, который на самом деле никогда не существовал. Однако теперь, после появления серых, некоторые все же вам верят – те, кто принимает серых за вернувшихся смертных. Большинство же продолжает над вами смеяться. Если клочок бумаги, обнаруженный мною в покоях младшего Адзури, что-нибудь значит, то он вам верил. И вот вы здесь. Вы – те, кто меньше всего подходит на роль дипломатов. Так что вот она я, вручаю вам свою жизнь.
Я внимательно смотрю на нее:
– Где вы достали такую книгу? Не знал, что обо мне здесь так много информации.
– В запретной секции библиотеки.
– Звучит так, будто вас могли убить, – улыбаюсь я.
– Да, – кивает она. – В последнее время я часто занимаюсь подобного рода вещами.
– Не расскажете ли поподробнее о той записке, которую вы якобы нашли?
– Возможно, расскажу. Так я права? Вам можно доверять?
– Вы знали, что можете нам доверять, входя сюда.
– Пусть так, но я не очень привыкла доверять кому-либо, поэтому сомневаюсь.
– Прошу прощения, – вмешивается Джейкоб. – Не хотелось бы прерывать этот увлекательный диалог, тем более что у каждого из вас наверняка в запасе еще масса очень остроумных реплик, но позвольте полюбопытствовать у моего дорогого друга Мудреца, почему мы пропустили этап отрицания и с ходу согласились, что прибыли сюда под вымышленным предлогом? У меня есть стойкое ощущение, что это признание мы должны были предварительно обсудить.
– Ой, зачем тратить время, Джейкоб? – отвечаю я. – Наша новая подруга явно на нашей стороне. – В моем голосе звучит легкая настороженность. – Я прав?
Горничная смотрит на нас некоторое время, будто что-то взвешивая в уме.
– Да, – наконец изрекает она.
– Да, и что дальше? – спрашиваю я.
– Да, я решила вам довериться. В противном случае придется вернуться к половым тряпкам и чистке ковров от мочи пьяных господ, так что особого выбора у меня нет, честно говоря.
– Понимаю, – бормочет Джейкоб. – Видела бы ты, что творится у меня в комнате.
Я внимательно смотрю на нее. Она удивительно держится. Кажется, всю жизнь провела в клетке и только что вышла на свободу. Представляю, как она учила себя быть тем, кем должна быть по собственному разумению. Когда-то давно я тоже проходил такое. Мне сейчас отчаянно хочется доверять человеку, с которым я едва познакомился. Всегда тороплюсь с выводами, но разве я виноват, что чаще всего мои выводы оказываются верными?
– Вы нас уже знаете, – говорю я. – Тогда, возможно, и нам пора узнать ваше имя?
– Саманта. Из рода Ингл. Зовите меня Сэм. И есть еще кое-кто, с кем вам стоит познакомиться.
12. Волк на все лапы
Бедность и богатство в сравнительно небольшом городе, таком как Первый Свет, существуют бок о бок, так что путешествие из одного района в другой подчас вызывает поразительные ощущения. Я рад, что вампиры заняли более современные локации в Центроземье, например Светопад. Времена, когда Первый Свет был для вампиров всем, ушли – ушли навсегда. Континент от этого
