с тех пор ни доводилось ему слышать, ничто не действовало на него так сильно, как простые и торжественные мелодии маршей, прозвучавших тогда на параде. Эта музыка не только воскрешает в памяти великое прошлое, но и зовет на новые дела и свершения…
* * *
После парада оркестры расформировались. Агапкина командование направило в Новосибирск. Там, в Сибири, размещались кузнецы оружия, где тогда ковалась победа. Прологом к гибели фашистских орд можно назвать парад в Москве. Никогда наш народ за всю многовековую историю не становился на колени перед иноземными захватчиками. Но Победа была еще далеко, почти четыре года отделяло ее от зимы 41-го.
Здесь подробнее остановимся на роли, которую сыграли военные оркестры в годы Великой Отечественной войны. Обратимся к некоторым фактам, говорящим о том, что духовая музыка, особенно марши, не только способствовала формированию патриотических чувств, а впрямую поднимала боевой дух солдат, вдохновляла на разгром фашистских орд. Музыканты фронтовых оркестров всегда были на передовой, нередко сменяя музыкальный инструмент на винтовку или автомат. Они отчаянно воевали с врагом и приближали победу.
В сборнике «Советская военная музыка» на странице 109 находим такие слова о военных маршах в годы войны: «Заметно возросла в эти годы роль военного марша, способствовавшего повышению организации дисциплины и воинского порядка. Он звучал в тылу и на фронте – в строю, в бою, на сцене и на марше. В числе других большой популярностью пользовался марш В. Агапкина «Прощание славянки», часто исполнявшийся в маршевых колоннах и эшелонах, уходящих на фронт. Нашли свое место в репертуаре военных оркестров также и лучшие старинные марши, связанные с героическим прошлым русского народа».
Участник войны Л. Данилевич в своей книге «Музыка на фронтах Великой Отечественной войны» (М.: Государственное музыкальное издательство, 1948. С. 63) так описывает путь дивизии и оркестра, прошедшего путь в составе 3-го Украинского фронта.
«…Скоро наша дивизия, перешла в наступление и заняла Белгород. Оркестр вместе с дивизией торжественно прошел по городу. Когда дивизия с боями подошла к Харькову, оркестр опять занялся своим основным делом. Мы обслуживали полки непосредственно на переднем крае. Немцы нередко слышали звуки нашего оркестра.
Накануне решительного штурма Харькова, вечером 22 августа, оркестр выступил в Н-ском гвардейском полку. После концерта наводчик Коваленко сказал:
– Мы с удовольствием слушали музыку. Мы очень благодарны за вашу заботу о нас. Мы получили приказ к утру овладеть Харьковом и даем слово этот приказ выполнить. А теперь разойдемся по своим местам. Надеемся встретиться с вами. До скорого свидания, друзья.
Советские воины выполнили свое слово. Утром 23 августа наш оркестр вместе с передовыми частями вошел в город Харьков.
Население со слезами радости встречало агитмашину, где находился оркестр. Некоторые жители танцевали под нашу музыку: радости не было границ. Немцы стали обстреливать Харьков из тяжелой артиллерии. Впереди рвались снаряды, но жители словно не замечали этого и продолжали следовать за нами. Казалось, наша музыка заглушала в них страх смерти.
Фронт двигался все дальше и дальше на запад. Нам выпала честь играть на берегу Днепра, когда наши войска форсировали эту реку.
Мы принимали участие также в форсировании Днестра, Прута, Тиссы. Немцы иногда слышали звуки наших песен и маршей, порой пытались забросать нас минами. А мы, находясь в укрытии, продолжали свою работу, поддерживая настроение бойцов.
Мы прошли почти всю Румынию, Венгрию, затем вступили на территорию дружественной нам Чехословакии и завершили свой путь в Австрии.
Наш оркестр воодушевлял войска в период обороны; с оркестром шли на запад, с оркестром ворвались в берлогу фашистского зверя.
Теперь, когда война окончена, приятно думать, что музыканты внесли свой боевой труд в общее дело победы.
Совершенно удивительные и трогательные факты описывает в своих «Записках военного дирижера» военный дирижер Б. Манн:
«…Однажды я включил в программу духового оркестра отрывки из «Пиковой дамы» Чайковского. Мои музыканты стали отговаривать меня, мол, не такая нужна сейчас музыка. Но я ответил: попробуем – отказаться никогда не поздно. С глубоким вниманием слушали фронтовики обаятельную музыку Чайковского. Успех был огромный. Помню и такой концерт в 1226-м стрелковом полку. Примерно в 16 часов я прибыл с оркестром в расположение второго батальона. Солдаты собрались на лужайке, начался концерт. С большим волнением слушали воины выступления музыкантов дивизионного оркестра. Но закончить концерт не пришлось. Противник открыл огонь со всех видов оружия, и музыканты, сложив инструменты в воронки от снарядов, взяли оружие и заняли огневые рубежи. Несколько часов подряд мои ребята подносили боеприпасы, ходили в атаки до тех пор, пока наступление гитлеровцев не захлебнулось. Командование полка ходатайствовало о награждении музыкантов».
Вспоминая эпизоды того далекого военного времени, хочется рассказать еще об одном.
1224-й стрелковый полк вел тяжелый бой с противником. Бойцы проявляли массовый героизм. В момент ожесточенной битвы наш оркестр прибыл на передовую. Командир полка майор Белов потребовал немедленно отправиться во второй эшелон. Но как можно было уйти, если бойцы ведут такой трудный бой?
– Я приказал старшине оркестра Н. Гуняге взять 8 музыкантов и играть марши и гимн Советского Союза, а сам с остальными ребятами занял огневые рубежи. Сквозь шум боя было слышно, как добросовестно, без устали играли музыканты. На правом фланге развернули боевое полковое знамя, послышалось могучее «ура!».
– Кто дал команду оркестру играть? – строго спросил у меня после боя генерал В. Сопенко.
– Я приказал…
Генерал крепко расцеловал меня и отвернулся. У него блестели глаза.
Каждый день наши войска освобождали все новые и новые города и селения, много раз нам салютовала за доблесть Москва.
Мне никогда не забыть день 29 июня. На рассвете части нашей дивизии вошли в Петрозаводск. Нас встретили со слезами радости, да и мы, бывалые воины, не стеснялись своих слез. 30 июня в городском парке я со своим оркестром давал первый концерт для освобожденных жителей. Собралось около трех тысяч петрозаводчан. Вместо полутора часов концерт длился более трех. После окончания концерта молодой парень поднялся на сцену и вручил мне часы, а вслед за ним две милые девушки вручили сверток и букет роз. В свертке оказались новые платки и духи – мы их подарили нашим девчатам.
1 июля мы уходили из Петрозаводска догонять наступающие части. Проходя мимо площади имени Ленина, мы столкнулись с огромной толпой. Люди просили:
– Ребята! Сыграйте что-нибудь на прощание.
Отказать было просто нельзя. Я поднял оркестр на пьедестал памятника (сам памятник захватчики сняли и увезли). Долго нас не отпускали. Но время не ждало. С боевым маршем мы двинулись в сторону старого вокзала. Под
