Ты новенькая, что ли?
— Да я Валентину подменяю.
— Что, опять Валька запила?
— Нет, тетенька, что вы! — Ксения понизила голос. — Приболела она просто… простудилась… воды холодной выпила…
— Знаю я, какой воды! Все тут про нее знают! Чуть что — в запой… Как ее Федор Михалыч терпит?
— По-родственному… — отозвалась Ксения. — А вы, значит, здесь за садом присматриваете?
— Как видишь!
— Вы здесь, наверное, давно работаете? Все знаете?
— Ну, все — не все, но кое-что, конечно, знаю! — солидно ответила садовница.
— А что это за коттедж там, в глубине участка?
— А тебе зачем знать?
— Ну, незачем… просто любопытно.
— То-то, что любопытно! — Садовница придвинулась к девушке, понизила голос и проговорила с мрачной интонацией: — Лучше тебе этого не знать!
— А все-таки?
— Там они секретные опыты производят!
— Опыты? Какие же такие опыты? — испуганно переспросила Ксения. — Разве можно, чтобы на людях опыты? Я думала, здесь богатых старух омолаживают…
— Именно что омолаживают, а вот спроси меня как!
— И как же?
Садовница огляделась по сторонам, приблизила губы к самому уху Ксении и прошептала страшным голосом:
— Они им кровь младенцев переливают!
— Что — правда, что ли? — отозвалась Ксения, округлив глаза. — Вы сами, что ли, видели?
— Кто же мне покажет? — скривила губы садовница. — А только я сама догадалась. Все у них там тайно, в великом секрете, никого постороннего к тому коттеджу близко не подпускают… а все знают, что детская кровь просто чудеса творит. Так что наверняка они там ее старухам и переливают. Можешь не сомневаться.
— Вы говорите — старухам? Значит, они туда старух привозят?
— Ну да, а кого же еще? Как раз неделю назад я тут чайную розу пересаживала, немецкий сорт «Золото Рейна», а тут как раз машина «Скорой помощи» подъехала. Дальше-то дорожка узкая, они встали, носилки выкатили, а на них — старуха…
— Живая?
— Ну, конечно, живая. Кто же будет мертвую омолаживать? Только спала она или, может, под наркозом была. Ну вот, и повезли ее в тот самый секретный коттедж…
— И все?
— А чего тебе еще надо? Иван Алексеич, доктор, который с ними был, меня заметил и шикнул: «Ты что здесь делаешь? Ты что подглядываешь, что вынюхиваешь?»
— А вы?
— А я ему — только мне и дел, что подглядывать! У меня своей работы выше крыши!
— А он?
— А он — вот и работай, причем лучше в другом месте!
— А вы?
— А что мне оставалось? Я и пошла работать. Мне с ним ссориться не с руки, еще выгонит, а где я работу в мои годы найду?
— И когда, вы говорите, это было? Примерно две недели назад или около того?
— Почему же примерно? Я тебе сейчас точно скажу. Было это… — садовница подняла глаза, зашевелила губами, как будто что-то подсчитывала, — было это восьмого… нет, девятого июля.
— Почему это вы так точно знаете? — засомневалась Ксения.
— А потому, что я тебе уже сказала — как раз в тот день я чайную розу сажала, немецкий сорт, мне Федор Михалыч ее из питомника привез. Очень хорошая роза, красивая, и для нашего района подходит! Я его давно просила, да он все жмотничал. А тут расщедрился… я ему еще сказала — это надо прямо в журнал записать, под сегодняшним числом. И было это как раз девятого июля…
«Девятого июля! — отметила про себя Ксения. — Как раз девятого числа несчастный таксист Рахмулла возил Анну Ильиничну к ее старому сгоревшему дому, после чего у него случился провал памяти. Интересное совпадение…»
— И что, — продолжила Ксения свои расспросы, — после того случая никого больше в этот коттедж не привозили?
— Никого, — отрезала садовница.
— Может, привозили, да вы не заметили?
— Чего это я не заметила? — Женщина поджала губы. — Я все замечаю, что здесь творится. В этот коттедж вообще редко людей привозят — когда раз в месяц, а когда и того реже.
— Странно как-то… такой коттедж хороший и пустует… как-то это не по-хозяйски.
— А чего же тут странного? Что, ты думаешь, так легко младенца бесхозного раздобыть, которого никто искать не будет? Младенцы, они сейчас на вес золота! Тем более нужно ведь, чтобы группа крови была подходящая…
Тут в другом конце дорожки показался завхоз Федор Михайлович. Он шел по дорожке с озабоченным видом и пока не заметил Ксению и ее собеседницу.
— Ох, заболталась я с тобой… — насупилась садовница. — Если Михалыч увидит, шею намылит… да и тебе тоже попадет. Работать надо, а не языком чесать!
— Ох, ваша правда! — Ксения юркнула в кусты и направилась к следующему коттеджу.
Закончив прибираться в нем, она не перешла в третий коттедж, а углубилась в кусты и незаметно пробралась как можно ближе к таинственному шестому коттеджу, спрятанному в самом дальнем углу участка.
Шестой коттедж был больше остальных. Часть его окон была закрыта ставнями, на углу неподалеку от входа Ксения заметила камеру видеонаблюдения.
Она определила мертвую зону этой камеры и уже хотела подобраться еще ближе и попробовать проникнуть в коттедж, но в это самое время на дорожке со стороны административного корпуса показался высокий мужчина средних лет в белом халате, накинутом поверх костюма, и с острой бородкой. Он быстрой походкой приближался к коттеджу, но не успел дойти до него, как дверь коттеджа открылась, и на порог вышла худощавая, прямая как палка женщина с бледным лицом и узкими, неприязненно поджатыми губами.
— Вы-то мне и нужны, Алевтина! — проговорил мужчина, остановившись в двух шагах от коттеджа.
— Я, Иван Алексеевич? По какому делу?
Ага, это тот самый доктор Иван Алексеевич, о котором говорила любопытная садовница!
— По нашему с вами обычному делу, — ответил доктор. — Сегодня вечером привезут нового пациента. Потрудитесь все подготовить к его приезду. Как обычно — вы меня понимаете. Я надеюсь, что могу на вас положиться.
— Хорошо! — Женщина чуть заметно скривила губы. — В котором часу его ждать?
— Около одиннадцати.
— Порфирия уже предупредили?
— Как раз сейчас к нему пойду.
— Ну, смотрите там, будьте осторожны!
— Что вы, Алевтина, я ведь не первый раз!
— Да это понятно, а все же он очень опасный человек.
Иван Алексеевич кивнул, повернулся, но пошел не обратно к административному корпусу, а по узкой дорожке среди кустов шиповника, которую Ксения раньше не заметила и которая уходила вправо от шестого коттеджа.
Ксения немного выждала и незаметно последовала за Иваном Алексеевичем, опасливо оглянувшись на коттедж номер шесть. Эта Алевтина — баба опасная, глазами смотрит, как рентгеном просвечивает, за всем следит, все подмечает. Может, и в окошко за доктором наблюдает…
Но вроде ничего, дверь плотно
