туда-сюда: закон запрещал отпускать марки и свидетельства на собак через одну кассу с сахаром и печеньем «Гарибальди».
Когда Дэниел открыл дверь, о его приходе возвестил колокольчик, но миссис Брейнс и так уже стояла за прилавком, а крохотный магазинчик чуть не битком был набит: Дот Стейвли, Стелла Харпер, Кэт Шерман и Джейн Твейт. Как только Дэниел вошел, болтовня, которую он слышал еще с улицы, мгновенно утихла, зато джек-рассел сестер Шерман подскочил и залился лаем.
– Скэмпер, цыц! – прикрикнула на него Кэт. Крохотный пес пронзительно что-то прорычал и снова сел на пол. – Это он ваших учуял, ректор, вы же знаете, как эти собачки друг друга не любят.
Дэниел хотел было вступиться за Космо и Хильду, но он знал, что Кэт права. Его собаки ненавидели Скэмпера, а Скэмпер ненавидел их.
– Доброе утро, ректор, – приветствовала его миссис Брейнс. Зачем так официально, подумал Дэниел. Может, тем самым она хотела развеять атмосферу сплетен?
– Доброе утро, леди, – ответил Дэниел в том же тоне и хотел было встать позади Джейн Твейт, как бы в очередь.
– Проходите вперед, Дэниел, – сказала Джейн. – Нас уже обслужили.
Миссис Брейнс неодобрительно посмотрела на нее.
– Мы тут просто покупочки выбираем, ректор, – сказала она, и его резануло сочетание уменьшительной формы слова с официальным обращением.
– Мне, пожалуйста, марки, миссис Брейнс, – сказал Дэниел, и она с тем же официальным видом переместилась за «почтовую» часть прилавка. Стеклянная перегородка отделяла ее от Дэниела, как решетка в исповедальне. – Пятьдесят марок первого класса и пятьдесят второго, пожалуйста.
Она открыла массивную папку с марками.
– Вам простые или поинтереснее? Те, что поинтереснее, в честь юбилея Валлийской Библии [102], думаю, вам понравится.
Дэниел, щепетильный по части канцелярских принадлежностей, в переписке предпочитал унифицированный стиль.
– Лучше обычные.
Пока она отделяла полосы темно-синих и ярко-красных марок, Дот Стейвли спросила:
– Как настроение в приходе, ректор? Все в порядке?
– В целом да, учитывая обстоятельства.
– Нед до сих пор не оправился от потрясения, Дэниел, – сказала Джейн Твейт. – Подумать только: убийца прятался в купальне, а мы и не знали!
– Ну, это все-таки преждевременный вывод. Мы не знаем, кто там бывал, – мы вообще пока мало что знаем. Может, это вообще ничего не значит.
– Как это не значит? – сказала Стелла. – У нас убили человека! Преступник где-то среди нас, это точно! Нет дыма без огня! – Дэниел вдруг представил, как от оставленной в купальне чашки поднимается пар.
– Все было не совсем так. И не лучше ли подождать с выводами до тех пор, пока картина не прояснится?
– Вероятно, вы правы, – сказала Стелла, – но факт остается фактом: убийца не пойман.
В разговор встряла Дороти:
– Норман сегодня едет в совет графства, хочет найти там главного констебля и выяснить, делает ли полиция хоть что-нибудь.
– Вот-вот, – подхватила Стелла. – Нужно же что-то делать.
Миссис Брейнс и миссис Твейт согласно кивнули.
– Призывать к действиям несложно, – сказал Дэниел. – Но что именно вы предлагаете делать?
– Ловить преступника, – сказала Стелла. – Пока его не поймают, я не понимаю, как мы сможем вернуться к нормальной жизни. А мы ведь хотим именно этого: вернуться к нормальной жизни.
– Все планы теперь в подвешенном состоянии, – сказала Джейн. – Что насчет Пятидесятницы? Что с цветочным фестивалем? С новым буфетом… ой. – Она осеклась.
Это былая явная оплошность. Повисло молчание, а потом Стелла заговорила:
– В свете того, что случилось, все наши планы кажутся неважными. Возможно, лучше вернуться к ним, когда все уляжется, и еще раз все обдумать?
– Правда? – сказал Дэниел. – В прошлый раз у вас, кажется, не было никаких сомнений. Вы передумали?
– Нет, Дэниел, я не передумала. Но, поразмыслив, я решила, что разумнее будет рассмотреть разные варианты.
Снова повисло молчание. Его прервал Дэниел:
– Сколько я вам должен за марки, миссис Брейнс?
– Шестнадцать фунтов пятьдесят пенсов.
Дэниел расплатился двадцатифунтовой купюрой, которую утром специально положил в кошелек.
– Доброго вам утра, леди. Надеюсь, скоро нашим самым большим огорчением будут споры о скамьях и туалете.
Они потеснились, пропуская его, а Скэмпер зарычал, как бы напоминая, что, хоть в этот раз Дэниела и пощадили, он остался персоной нон грата.
Вернувшись домой, Дэниел обнаружил там детектива-сержанта Ванлу – он сидел на кухне с его матерью.
– Милый мой, – сказала Одри, – к тебе пришел детектив-сержант Ванлу, я попросила его подождать.
Дэниел всмотрелся в лицо детектива, пытаясь понять, не замучила ли его мать, но выражение его лица, как всегда, было непроницаемым.
– Где мы можем поговорить наедине, сэр?
Они прошли к Дэниелу в кабинет и немного посидели молча, пока собаки не прекратили скрестись за закрытой дверью.
– У меня к вам всего пара вопросов, сэр. Насчет времени происшествия. Как мы знаем, вы обнаружили тело в начале десятого. Мы знаем, что в последний раз мистера Боунесса видели в «Королевском дубе» около семи вечера. Таким образом, смерть наступила в обозначенном временном промежутке. Где вы были в семь часов? Назовите точное место.
– В это время я уже был дома. Я ужинал с матерью. Кажется, я об этом говорил.
– Когда вы в последний раз видели мистера Боунесса?
– Мы виделись в Чемптон-хаусе. У нас был День открытых дверей, и Энтони старался участвовать в нем как можно меньше. У нас было общее собрание утром, около девяти вечера, когда еще не пришли посетители. Там я его видел, это я помню. А в районе ланча я видел, как он уходил. Кажется, они повздорили с Алексом де Флоресом в кабинете Энтони, около старой кухни. Это было днем, довольно рано.
– Они повздорили?
– Ничего серьезного. Просто Алекс действовал ему на нервы. Не думаю, чтоб там было что-нибудь серьезное.
– Как вы думаете, куда он мог пойти?
– Я думаю, в паб.
– Да, он был там до вечера. Мы поговорили с мистером Твейтом, который дежурил в церкви до конца Дня открытых дверей. Он ушел примерно в полшестого. Мистер Боунесс должен был прийти и закрыть ее. Но мы знаем, что он покинул паб уже после семи, – значит, все это время церковь стояла открытой?
– Да, похоже на то. Странно, что Нед не позвонил мне и не попросил ее закрыть.
– Он позвонил, но вы еще не вернулись из главного дома. Ваша мать обещала передать вам его просьбу, когда вы вернетесь.
– Но она ничего мне не передала.
– Вы знаете почему?
– Наверное, забыла. Но лучше спросите у нее.
– Я уже спросил. Она и правда забыла. Обычно церковь закрыта?
– Ночью да. Ее обычно запирал или я, или Энтони.
– Вы видели кого-нибудь по дороге домой из Чемптон-хауса?
– По-моему, нет. Я попрощался с Маргарет Портеус и еще с
