Маленькая пауза, негромкий щелчок.
«Надо помогать праведным людям... Надо жить по заповедям господним... У меня легко и светло на душе, потому что я сделал жертву, угодную богу. Так и следует поступать...»
Я вскрикнула.
Голос дяди Франца! Он говорил, как всегда чуть картавя, размеренно, глуховато. Только, казалось, слегка запинался. Но я не могла ошибиться.
— Откуда он говорит? С того света?! — воскликнула я, в ужасе озираясь по сторонам.
И тут же замерла, услышав снова голос проповедника:
«Следуйте примеру вашего мужа. Злые люди попытаются мешать вам... Они будут выдавать вас за сумасшедшую... Но вы совершенно здоровы... Вы чувствуете себя прекрасно и не дадите им помыкать собой... Это ваши враги, опасайтесь, не слушайте их... Вы будете спокойно спать до утра... И проснетесь хорошо отдохнувшей, здоровой и бодрой... полной свежих сил... Вы забудете, что слышали меня... Но вы сделаете все, как я говорил... Спите спокойно, спите крепко... Спите... Спите... Спите...»
Голос умолк. Из динамика доносились только шорохи да треск разрядов.
— Все, — сказал Вилли. — Сеанс окончен. Выключай магнитофон.
Он пощелкал переключателями, и пестрые лампочки на панелях погасли.
— Я ничего не понимаю, — проговорила я, потирая лоб. — Или я тоже схожу с ума?
— Это был действительно голос покойного дяди? — спросил Жакоб.
— Да! Доктор Ренар, подтвердите, вы же его знали столько лет!
— Хитро придумано, — сказал Жакоб, покачивая головой. — Значит, они не только встречались с вашим дядей, но успели записать его голос на пленку. А потом смонтировали.
— Плохая склейка, щелчок проскочил, — деловито заметил невозмутимый Вилли.
— Не завидуй. Работа чистая, — засмеялся Морис и начал перематывать пленку на магнитофоне. — Теперь он у нас в руках, этот голос, — сказал он мне, показывая коробку с пленкой. — И вчерашний сеанс записали почти полностью, только самое начало прозевали из-за этого любителя выпить, — добавил он, повернувшись к Вилли.
— А что толку? — насмешливо спросил тот. — Куда ты сунешься с этой пленкой? Ведь магнитофонные записи юридической силы не имеют. Смонтировать да склеить можно что угодно, хоть выступление покойного дяди.
— Верно, — кивнул Жакоб. — На это я и не рассчитываю. Но одна бесспорная улика у нас уже есть.
— Какая? — заинтересовалась я.
— Сам голос. Недавно удалось установить, что каждый человеческий голос так же индивидуален и неповторим, как и отпечатки пальцев. Как ни пытайся его изменить, все равно по голосу можно опознать человека. Этим уже пользуются для ловли преступников. Так что мы еще предъявим ему на суде эту пленку!
Сделав на коробке какие-то пометки, Жакоб спрятал ее в шкафчик, и мы вернулись на веранду. Я глянула на часы и ахнула:
— Уже четверть третьего! Надо бежать домой.
— Я вас провожу, — сказал Морис.
— Бедный доктор Ренар, мы даже ночью не даем вам покоя, — вздохнула я, пожимая обе руки старика. — И руки у вас озябли. Ложитесь скорее спать.
— В моем возрасте уже не спится, — улыбнулся он, потрепав меня по щеке. — И потом: это так интересно и увлекательно, что я все равно не усну. А вам спокойной ночи, Кло. Я очень рад, что дело, кажется, распутывается. Но кто бы мог подумать!
Я простилась с молчаливым Вилли, снова взявшимся за бутылку, и отправилась домой.
Солнце еще пряталось за горами, но вершины Дьяблере и Гран-Мюверана уже стали нежно-розовыми. Над лужайками клубился туман, трава сверкала от росы. Вдали робко подала голос проснувшаяся кукушка и тут же пугливо смолкла.
Ночь уходила. И все начинало выглядеть проще, прозаичнее, будничнее, чем прежде. Никаких чудес, никакой мистики: обычный человеческий голос, пойманный обыкновенным приемником и записанный на пленку. Теперь он лежит в коробочке на полке в фургоне...
— Передатчик мы засекли. Но главное — найти приемник, — сказал Жакоб, вспугнув мои мысли.
— Какой приемник?
— Который доносит голос до ушей вашей тети.
— Но вы же обыскали все и ничего не нашли.
— Верно. Но приемник должен быть! Где он спрятан? В украшениях, которые носит ваша тетя? Хотя вряд ли: украшения она, наверное, снимает на ночь. Снимает?
— Конечно.
Доктор Жакоб задумался, глядя себе под ноги, потом поднял голову:
— Что ж... Последняя возможность. Конечно, не хотелось бы, но... Вам придется дать ей снотворное и тщательно обыскать свою тетю, пока она будет спать. Другого выхода нет. Приемник где-то у нее в одежде.
— Я не могу.
— Надо! Это последний шанс, Клодина.
— Хорошо. Я дам ей медомин... — с трудом проговорила я, не глядя на него.
— Какой там медомин! — отмахнулся Жакоб. — Я дам порошок, который слона усыпит на целый день. Насколько мне известно, в некоторых странах ими снабжают разведчиков, чтобы они могли спокойно уснуть в любой обстановке после выполнения трудного задания. У них оно пользуется славой «нокаутирующих таблеток»... — Он достал из кармана маленький пакетик и протянул его мне: — Подсыпьте утром ей в кофе или чай. Доза детская, но она заснет быстро и крепко. Вы успеете ее обыскать.
Принимая у него из рук пакетик на пустынной дорожке, я чувствовала себя героиней какого-то «черного романа»...
И вдруг ужасная мысль мелькнула у меня в голове: а что, если я тоже становлюсь бессознательным орудием в руках ловких преступников?!
Я поспешно прогнала ее: «Голубушка, ты боишься даже доктора Жакоба, ему не веришь. Это уже мания преследования».
— Послушайте, ведь это ни к чему! — воскликнула я, крепко сжимая руку Мориса.
— Что — ни к чему?
— Обыскивать тетю. Ведь ее переодевали в больнице. Готовили к операции, она принимала ванну. У нее все забрали и выдали больничное белье, а она все равно там слышала голос!
— Верно, как я не подумал об этом... Совсем загадочно, — в явной растерянности проговорил Морис, потирая ладонью лоб. — Ничего не понимаю. Что же придумал этот проклятый старик Анри? Я всегда говорил, что он — гений.
— Что делать?
Морис пожал плечами.
— Надо подумать. Обыскивать ее бесполезно, вы правы. Ложитесь спать, а мы что-нибудь придумаем с Вилли.
Я долго не могла уснуть. Все тревоги забушевали в душе с новой силой. Если нет никакого приемника, то каким же образом тетю настигает повсюду зловещий голос? Телепатия? Или все мы ошибаемся — она просто больна?
Но ведь я сама слышала и «небесный голос», и слова дяди Франца, словно донесшиеся с того света... Они записаны на пленку, эти голоса, лежат в коробочке.
Голова шла кругом, пришлось опять глотать таблетки.
