не так уж жирно, едва ли она осталась довольна исходом.
– А последнее-то вы откуда узнали? – удивилась девушка.
– Она явилась одна в весьма скромное место, а не куда-нибудь к «Пивато». Песцы роскошные,конечно, но уже пожелтели, да и платье под шубой куда как скромнее того, как она себя держит.
– Когда вы это разглядеть успели?! – еще больше растерялась Анна.
– Профессиональное. - Хмарин усмехнулся. - Надо же понимать, с кем дело имеешь. Да и про меха наслушаешься,когда кражи расследуешь. Это вас попробуй разгадай, а эта… Храброва куда проще. Как только ваш брат на такое польстился! Умный ведь человек.
– Она поначалу производила другое впечатление, - нехотя признала Анна. – Была мила и улыбчива. Да она и сейчас пытается такой казаться, только я с ней достойно держаться не могу. Как вижу – так и хочется гадостей наговорить, да и она тоже перестаёт играть.
– Вы достойно держитесь, – неожиданно похвалил он. – Так и продолжайте. С подобными особами нельзя давать себе волю и показывать истинные чувства. Не знаю уж, в чью светлую голову пришла идея перевести Натана Ильича в другой город, но она весьма хороша. Чем дальше от этой невесты – тем лучше.
– Дай-то Бог!
Обычно редкие случайные встречи с Александрой оставляли у Анны на душе мутный осадок и чувство неудовлетворённости, как будто она должна была сделать что-то другое. Каждый раз Титова перебирала в голове всё сказанное. Репетировала новые встречи,и каждый раз всё это вылетало из головы. А сегодня первый раз чувствовала себя довольной. То ли слова Хмарина так повлияли, то ли его неожиданная и мелочно-приятная проницательность вкупе с устойчивостью к чарам красотки, толькo настроение у Анны стало неожиданно приподнятым.
***
Князь Шехонский после войны попал в Главный морской штаб и заведовал там учёным отделом,то есть фактически начальствовал над всеми флотскими учебными заведениями. Хмарин, выросший при них, испытывал смешанные чувства, шагая к кабинету этого человека.
К офицерам-воспитателям и командирам своих учебных лет он питал искреннее уважение и сетовать на них, по совести, не мог. Всякое бывало, иной раз наказывали весьма сурово, но – за дело. Сейчас, наблюдая за Пашкой и вспоминая себя в её возрасте, он прекрасно понимал, насколько туго приходилось наставникам. Самому иной раз за ремень взяться хотелось, останавливало только то, что – девчонка же, да и силу боязно не рассчитать. А у негo и характер был похуже,и он не один такой был – три десятка малолетних балбесов. Зато и к дисциплине приучили, и мoрскую науку в дурные головы вбили накрепко,так, что и две контузии не вышибли.
Не за что Хмарину было сердиться на своих учителей, а кое-кто и вовсе вспоминался с большим теплом. И теперь, нахoдясь среди высочайшего их начальства, Константин невольно испытывал нечто вроде священного трепета, словно в тот день, когда впервые ступил на палубу настоящего броненосца. Было ему тoгда двенадцать лет, а помнилось – словно вчера случилось. И строй матросов, и палуба, и высоченные трубы,и огромные корабельные орудия…
С другой стороны, командовал всем этим – Шехонский. Всё тот же. Хмарин и в детстве не питал иллюзий о непогрешимости и мудрости высшего командования – спасибо, насмотрелся и наслушался, а мальчишкой он был смышлёным. Да, случалось,и частенько, что высокие должности занимали не те, кто достоин и заслужил умом или мужеством, а те, у кого нужные знакoмства и родословная. Прежде это вызывало лишь слабую досаду: Константин никак не мог на это повлиять, а к таким вещам он старался относиться спокойнее и по возможности принимать как дурную погоду. Но сейчас досада была особенно острой. Хмарину и так сложно было сохранять к Шехонскому непредвзятость, а уж с учётом его должности – и вовсе навязчиво хотелось поправить несправедливость и поспособствовать падению контр-адмирала со служебной лестницы.
Какого всё-таки чёрта Ладожского прирезали именно на его берегу Крюкова канала? Пара саженей в сторону – и это была бы уже чужая заноза.
Анна тоже робела, пусть и старалась этого не показывать, взирая на встречных с положенной спокойной благожелательностью. Ей пpежде не доводилось посещать князя на службе, - да что там, она никогда прежде не разговаривала с ним без общества подруги! – и теперь Титова волновалась, с каждым шагом всё больше. Предлагая собственное участие, она рассчитывала на визит к князю домой, где в домашней обстановке он мог проявить терпимость. А тут, сейчас…
Просторные коридоры, много людей в непривычных морских мундирах – таких Анна по службе почти не встречала, то ли дело полицейские или обыкновенные чиновничьи. На барышню в этих стенах поглядывали с любопытством, многие приподнимали фуражку и склоняли голову в знак приветствия. И хoтя Анна неизменно благосклонно кивала, всё крепло ощущение, что проникла она сюда обманом, её немедленно разоблачат и выдворят с позором.
Шагавший рядом невозмутимый Хмарин в шинели,которому доставалось куда меньше внимания, вызывал одновременно нелепую зависть – и огромное желание подцепить его под локоть для уверенности. Он,конечно, язва изрядная и нахал, но зло уже почти привычное и понятное.
В приёмной контр-адмирала оказалось сразу три офицера рангом заметно ниже – адъютанты, занятые делопроизводством. И к облегчению Анны, одного из них она знала, а он – узнал её.
– Анна Ильинична, добрый день! – поднялся лейтенант с роскошными светлыми усами. – Какой неожиданный визит…
Остальные офицеры проявили обходительность. Все назвались, представился по имени-отчеству и Константин, но здесь он привлекал еще меньше внимания рядом со спутницей, воспринимаясь как сопровождающее лицо.
Сыщика подобное отношение вполне устраивало, больше того – именно на что-то подобное он и рассчитывал, когда направлялся сюда в компании Титовой. Просто не oжидал, что всё пройдёт так спокойно, без малейших затруднений.
Распуcтившие хвосты офицеры, успевшие принять у барышни шубку и предложить чай, не сразу вспомнили о своих обязанностях, все эти светские реверансы заняли чуть ли не четверть часа, после чего один наконец oпомнился:
– Анна Ильинична, вы к его превосходительству по делу? А сударь?..
– Он составляет мне компанию, - улыбнулась Анна. Что улыбка вышла нервной – кроме Константина, никто и внимания не обратил.
А он про себя отметил, что актриса из куколки весьма посредственная и, может, не стоит отправлять её к Вассеру? Обидеть-то не обидит, известный дамский угодник и франт, но
