бы контейнер позже. Да мне просто было неудобно перед Ириной. Она же, говорю, заплатила мне вперед, и я как раз с этими деньгами и поехала к знахарке. У меня только на одну дорогу сколько денег ушло, я же на такси поехала!
– Когда вы получили последнее сообщение от Ирины?
– Утром следующего дня. Она написала мне, что все сделала сама. Что контейнер будет в квартире, чтобы мы были на связи, когда я вернусь. Из ее сообщений я поняла, что она не сердится на меня. И я успокоилась. А когда приехала, позвонила ей, но никто сначала не брал трубку, а потом я услышала мужской голос, он ответил типа: «Да, слушаю». Я попросила Ирину, но тут же услышала ее голос, как бы издалека, она сказала ему: «Закрой, кому надо будет, потом позвонят».
– Каким тоном это было сказано?
– Честно? Это было раннее утро, примерно шесть с минутами, я тогда так волновалась, что опоздала, поэтому, как только мы приехали в Москву, сразу же набрала ее. И только потом сообразила, что такие девушки, как Ирина, в это время крепко спят, что я разбудила ее или так не вовремя застала в постели с мужчиной, и от этого мне стало еще хуже. Короче, я все тогда делала не так. Ну и решила, что Ирина увидит, что я ей звонила, и перезвонит мне сама, когда ей это будет удобно. Но она не перезвонила. А потом я случайно в интернете увидела сообщение, что убита наследница Константина Кречетова, Ирина… Потом послушала одно интервью по радио, там задавали вопросы одной известной в Москве тусовщице, которая якобы близко знакома была с Ириной, и та сказала, что вроде бы ее убил сын Кречетова, не помню, как его имя… Короче, что ее убили из-за наследства. Вот тогда я и подумала…
Они уже подъехали к дому, но Даша все продолжала и продолжала рассказывать.
– А если бы я вовремя сделала анализ, то, может, она что-то предприняла, как-то обезопасила себя, наняла бы охрану… Но, с другой стороны, она-то рассказывала мне о внебрачной дочери Кречетова, а та тусовщица намекнула на сына… К тому же анализ ДНК делается не за пять минут, там нужно не менее семидесяти двух часов.
Они поговорили еще немного, Журавлев отдал ей свою визитку с просьбой не покидать Москву и в случае, если она что-то вспомнит, позвонить ему.
– И что, вы меня отпускаете? Не арестуете?
– Да, отпускаю. Можете вызвать такси. Пройдемте в дом, там и подождете.
– Нет-нет, я останусь здесь… – Она, засуетившись, достала из сумочки пакет, развернула его и постелила себе прямо на траву слева от калитки. Собиралась уже сесть.
– Не валяйте дурака! – возмутился Журавлев. – От бесплодия лечитесь, а сами… Пойдемте в дом, сейчас вас напоят кофе.
Конечно, ему меньше всего хотелось, чтобы их уединение с Соней потревожил совершенно чужой человек, но что было делать?
Таня еще не вернулась, Соню он застал на том же месте, где и оставил. Увидев Дашу, она удивленно вскинула брови.
– Это Даша, – сказал он Соне. – Сделайте ей, пожалуйста, кофе.
Такси пришлось ждать довольно долго. Соня, сославшись на то, что у нее много работы в саду, ушла.
– Какой дом! – воскликнула Даша, когда они остались с Александром вдвоем. – И теперь, когда Ирина погибла, кому же все это достанется? А эта девушка? Это не у нее, случайно, брали анализы?
Журавлев ничего не ответил. Он вышел с телефоном в холл, оттуда поднялся в одну из комнат и связался со своим помощником. Спросил, не заметил ли тот при обыске квартиры Кречетовой контейнер с ватными палочками. И не удивился, когда это подтвердилось.
Получалось, что, заманив Таню домой и предложив ей выпить, Ирина усыпила ее, всыпав в напитки снотворное, чтобы спокойно сунуть ватные палочки ей в рот. Хотела сама проверить информацию детектива, на самом ли деле Таня – родственница.
– Жора, поищи в телефоне Кречетовой номер частного детектива. Но звони со своего телефона, чтобы не спугнуть его звонком покойницы. Все уже знают о том, что с ней случилось.
– Здесь есть один номер, который не отвечает. Сейчас как раз занимаются тем, чтобы выяснить, кому он принадлежит, – бодро ответил помощник.
– Что еще нового?
– Надо бы еще раз вызвать Табачникова, чтобы выяснить, чьи следы на простыне, – осторожно, боясь нарушить субординацию, предложил Жора.
– Вызывай. Работайте.
– И еще… Про Табачникова. Он развелся в прошлом году. У него есть маленькая дочь. А жена, ее зовут Тамара, вышла замуж за своего одноклассника, и теперь они вдвоем воспитывают девочку. Мне поехать к ней или?
– Я сам с ней встречусь. Скинь мне ее телефон и адрес.
– А что с ватными палочками?
– Отдай в лабораторию, я сейчас позвоню туда и все им объясню.
– Там, в этом контейнере, еще одна коробка, а в ней расческа. Мужская.
– Отлично! Там, должно быть, волосы Кречетова.
– А что с детективом? Нашел его?
– Да, нашел. Но разговора с ним, можно сказать, не получилось. Он сказал, что выполнил поручение Ирины Кречетовой, нашел ей человека, которого она разыскивала. И все! А уж как он это сделал, не сказал. У него свои источники.
Журавлев после разговора с помощником позвонил эксперту Ларисе Вороновой и попросил сделать анализ ДНК с ватных палочек и сравнить их с ДНК Кречетова и покойной Ирины. Он понимал, что результаты этого анализа могут быть опасны для Тани, если окажется, что она дочь Константина Кречетова, тогда его руководство потребует ее незамедлительного ареста. Но и по-другому поступить он тоже не мог. Он и без того вел себя здесь, в этом доме, непрофессионально. Но, с другой стороны, против Тани, потенциальной наследницы Кречетова, улик как бы не было. Хотя… Он должен был, обязан вызвать и сюда следственную бригаду, чтобы обследовать весь дом, особенно этот садовый домик, который девчонки отмыли, но где все же можно было найти хоть каплю крови.
Работы было много, надо было действовать быстро, а он вместо того, чтобы опрашивать свидетелей, хотел одного – чтобы Даша поскорее уехала, а Таня – еще несколько часов не возвращалась из поселка.
Он вернулся на кухню. Даша сидела с понурым видом и грызла печенье, которое ей предложила Соня. Промурлыкал Дашин телефон – это пришло сообщение, такси подъезжало. Она поблагодарила Соню за кофе и быстро, не оглядываясь, бросилась к двери.
Они видели в окно, как она села в машину и уехала.
Он снова подхватил Соню и усадил к
