Отряхнув крошки с колен, я блаженно вытянулась на плаще, протянув гудящие от усталости ноги. Динар же решил заняться чисткой своего оружия, особенно тех самых ножей, которыми убил стригоя. Полюбовавшись на это слипающимися глазами, я развернулась спиной к огню и почти сразу уснула.
Глава 7
Глава 7.
Вдалеке зарокотал гром, и по моей щеке легким перышком прошелся сквозняк. Я попыталась спрятать голову под одеяло, недовольно замычала и заворочалась на месте, пытаясь убрать с волос чужую нахальную руку. Следующий удар грома заставил меня подскочить вместе с этой рукой и одеялом.
Снаружи вовсю ярилась буря. Дождь, судя по звуку, хлестал как из перевернутой бочки, гром и молнии я могла прочувствовать даже здесь. Порывы ветра напоминали разъяренный вой огромного зверя. Я с уважением прониклась и обросла мурашками с пяток до ушей.
Плакал мой сон горькими слезами. Я снова укуталась в одеяло, бессовестно не оставив эльфу ничего, и, дрожа, сделала попытку уснуть, но это оказалось дохлым номером. Еще один раз рявкнул гром, будто прямо на входе в пещеру, и на этот раз подскочили мы оба. Я возмущенно зашипела, когда эльф нечаянно прищемил локтем прядь моих волос.
Динар, не отводя взгляда от входа, выпустил меня из захвата, пробормотав, что теперь мы точно квиты. Послушал, что творилось снаружи, и попытался уложиться обратно, пошарил рукой рядом с собой, не обнаружил ни намека на одеяло и открыл глаза. Я, сидя рядом, высунула руку из теплого укрытия и показала ему шиш.
— Накось выкуси!
— Обзаведись своим! Обнаглевшая! — Возмутился он, дергая вожделенную постельную принадлежность за кончик. Я вцепилась в нее руками, а для верности еще и зубами, мыча что-то несогласное. Мы воевали так около минуты, в результате чего вредному остроухому досталась треть. Удовольствовавшись этим, он улегся обратно и закрыл глаза. Вот зараза, а еще эльф называется! Где его чуткий сон!? А я тут снова одна бдеть должна, а потом днем ходить вареной мухой отсыпаться!?
— Дин! — я затрясла эльфа за плечо — Дин, не спи, мне страшно!
В открытых и прищуренных темно-голубых глазах я прочла все его нелестное мнение обо мне и о моем характере. Меня это не устроило.
— Ты бессовестный, я тут уснуть не могу, а ты дрыхнешь без задних ног!!
— И чем я тебе помогу? — Недовольно буркнул он, поворачиваясь ко мне спиной и укрываясь. Только уши и шевелюра, уже высохшая, на виду осталась. Я мстительно дернула одеяло на себя, но оказалось, что он подстраховался и очень крепко его держит. Ну не гад, а?
— Ди-ин, блин, не спи!!!
Ответа я не удостоилась, отчего обиделась и возмущенно засопела, придумывая ему какую-нибудь гадость и машинально накручивая на пальцы пряди влажных волос. Точно, забыла попросить, чтобы высушил! Просить — не просить? Пошлёт — не пошлёт? Пока думала, он снова успел заснуть, и я лишь заскрипела зубами, поняв, что спать сегодня точно не смогу!
Я села, сцепила руки в замок, обняв согнутые в коленях ноги, и мрачно посмотрела на незатухающий костер на камнях. Фантасмагория какая-то. Отблески плясали на неровных стенах, создавая причудливую игру света, оттенков и теней, что даже завораживало. Ненадолго. Мне уже через пару минут наскучило, и я зевнула, недовольно покосившись на спящего эльфа, лежащего на боку, уже лицом ко мне.
Много раз слышала миф о том, что мужчины во сне выглядят милыми и беззащитными. Ну, милыми — возможно. Эльф разом подрастерял все свое ехидство и ему, со спадающими на лицо волосами, почти спрятавшему лицо в импровизированную подушку, так и хотелось умилиться… что зараза молчит. А вот беззащитным что-то он мне не казался. И после того, что я видела, как он может за себя постоять (да и за меня тоже), и сейчас. Брови нахмурены, рука поверх одеяла сжалась в кулак.
В принципе, сейчас он меня в основном раздражал, потому что безмятежно спал, а я опять, как идиотка, несла ненужную вахту!
Я перевела взгляд обратно на огонь и так просидела еще минут десять, бездумно вглядываясь в танцующие сполохи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Поневоле вспоминалось то, что я узнала из книг Сауры по демонологии. Для некоторых обрядов, в том числе разного рода вызовов, идеально подходили подобные помещения. Пещеры, гроты, заброшенные замковые подвалы. Заброшенные — чтобы не застукал никто в самый неподходящий момент. Не из-за таких ли обрядов, наверняка частых, здесь и обосновалась такая гадость, которую боятся даже химеры? Вполне возможно. Хотя, под землей постоянно водится что-нибудь такое, жуткое. Даже в моем мире. Всякие там ящеры, подземные жители, светящиеся глаза в старых метро, и байки о том, как где-то в Америке на глазах трех девиц человека в метро сожрала гигантская змея. В моем-то мире, это могут быть байки, а здесь такие ужасы вполне реальны.
Мало-помалу, глаза начали слипаться, и тогда я заметила, что пламя прижалось к камням и пугливо затрепетало. Но в пещере, несмотря на это, стало вдруг заметно светлее. Я подняла голову на рычание, раздавшееся со стороны хода, ведущего вглубь, ожидая увидеть там что угодно. От огромной монструозной змеи, до знакомых химер, тащившихся в обход. Но… Пару секунд я ползла назад, к стене, на пятой точке, не в силах выдавить хоть что-то, а потом вскочила на ноги и…
— Дина-ар!!!
Эльф подорвался на одеяле с явным желанием кровавого убийства с расчленением, но, проследив за моим взглядом, очнулся и мигом встал передо мной, загораживая от того, что появилось из глубины.
Нет, это были не змеи, не химеры, а всего лишь псы, с забавными остроносыми мордами, в холке чуть выше моего колена. Таких мохнатых псин вроде лайки можно встретить повсеместно, на поводках у счастливых обладателей, и я бы не так уж испугалась, если бы не одно «но». Ма-аленькое такое…
Эти псы состояли из чистого пламени. Были видны мельчайшие детали, шерстинки, но при этом по шкуре собак сплошным покровом текли язычки огня. Всего этих живых факелов было шесть, двое стояли совсем рядом с нами, вздыбив горящие загривки, трое дальше, а шестая задними лапами вообще упиралась в стену, словно спускалась с нее и замерла на половине пути. Этот пес с любопытством наклонил голову вбок, разглядывая нас белыми глазами.
Одна из впереди стоящих снова заворчала, низко и недовольно, будто выражая нам свое нелестное мнение обо всех наземных расах в общем, и о нас в частности.
***
Диннариэль.
— Хо-орошие соба-ачки… милые соба-ачки… ути-пути, куть-куть, хороший пе-есик… — хором заблеяли мы, вытягивая вперед руки, однако готовые в любой момент отдернуться. Я-то отлично знал, что стоит перед нами, но ей рассказать забыл. Правда и сам видел архора лишь один раз, в зелёном детстве, далеко и одного, а тут сразу шесть и вплотную. Мы явно сунулись не в ту часть пещер, раз здесь так оживленно. Нэнайе испугалась и притихла, не вылезая у меня из-за плеча и пытаясь не подавать признаков жизни. Это, конечно и хорошо, пусть собой лишний раз не рискует, но все же я не понял, это значит, что пусть меня едят!?
«Хорошие собачки» наших ласковых слов не оценили, и хором заворчали. Молчал лишь тот архор, что остался сзади, он только повернул голову на другой бок. Явно молодой, почти щенок.
— Скажи, что у меня галлюцинации от твоего перележалого хлеба — попросила Най сзади.
— Сказать я могу что угодно. Но они от этого никуда не денутся!
Я аккуратно проверил свой резерв. К моей досаде, он еще восстанавливался, а если трогать его на такой стадии после полного опустошения, то потом он накапливаться будет гораздо дольше, и без помощи зелий будет не обойтись. Пришлось снова вместе с девушкой засюсюкать, надеясь на то, что жители пещер в хорошем настроении. Най выудила из кармана кусочек недоеденного хлеба и попыталась им приманить собачку, но потом передумала и снова спряталась.
Задний архор тонко тявкнул, другой на него обернулся. Свора затихла. Я уже думал облегченно, но очень тихонько вздохнуть, как вдруг понял, что затихли они не просто так.
