она поздно это поняла. Кровать не была заправлена после сна. Придворная поэтесса не должна была принимать так людей. Но он пришел в гневе, не думая о приличиях. Она это понимала.
— Готов отчитаться? — сказала она. — Что было прошлой ночью?
— Прошлой ночью… — Нед смотрел вперед, скривив губы. — Она хотела…
— Да?
Он покачал головой.
— Сыграть со мной в шахматы.
— В шахматы, — повторила она. — Это не… эвфемизм.
— Нет, — сказал он. — Мы играли в шахматы. Я проиграл все разы. Мы играли часами, пока не пришел Элдакар почти на рассвете, чтобы соблазнить ее.
— Ясно, — но она не сразу поняла. — О, — она представила сцену. — Ой.
— Именно, — он посмотрел ей в глаза. Они замерли, пытаясь подобрать слова. Они сдались. А потом он рассмеялся, и она следом.
* * *
В этот раз она заговорила с ним за игрой. Был день, они пили чай, словно Нед Альтерра нанес визит, хоть он и не знал, как это называлось.
— У тебя жена, — сказала она, они успели сделать несколько ходов в игре. Она поймала пару его фигур. Она посмотрела на него. — Ты изменил ей со мной. Зная, что обо мне говорят, ты пошел на поводу моей игры.
Если она хотела его потрясти, она смогла. Но Нед привык к шоку в этой комнате. Днем она пугала меньше, тени не придавали ей опасного вида, она была просто девушкой. Но очень умной. Он уже узнал достаточно об игре, чтобы понимать, что ее хитрые стратегии разгадать было сложно. Только когда она ловила его короля, он вспоминал игру и понимал, как она шла к цели. Он был рыбой в неводе, извивался безуспешно до конца.
Он медлил с ответом. Он существовал тут для ее развлечения. Но он не мог оступиться. Он сказал:
— Измены для нас с Рианной измеряются иначе.
— Вы интересные, — она вскинула брови. Он подумал с учащенным биением сердца, обзовет ли она это ложью. Но она опустила взгляд и сказала. — Смотри, — с радостью. Она подняла его фигурку мага с победой. Бриллиант сиял на посохе на солнце, что лилось из окон вместе с ветром.
— Отлично, — он хотел что-то крепче чая с бергамотом. Ему нужно было ходить, но не только в игре. Она открыла дверь для вопросов. Нед вспоминал балы, на которых был в Тамриллине, заигрывания, что проходили там от скуки или из других побуждений. Он следил, а не участвовал, но теперь исполнял долг перед Придворной поэтессой. — Может, расскажете, почему вы играете именно в эту игру? — сказал Нед с мягкой насмешкой. — Только не раньте меня.
Казалось, на миг ее ресницы затрепетали, это было ходом в другой игре.
— Мне она нравится, — сказала она. — Тебя это удивляет?
— Признаюсь, да, — он пристально смотрел на нее. — Не то, что она вам нравится, — сказал он, — а то, что вы не спите ночью, играя, когда все уже спят, а потом продолжаете днем. Поймите, это необычно. Хотя ваш муж так явно не думает.
— Это не все, — сказала она без следа флирта или улыбки. — В библиотеке есть много книг об игре. Некоторые очень старые. Я могу часами сидеть с ними, Нед. А то и днями.
— Одержимость, — сказал он, сделал жалкий ход. Его рыцарь был близко к ее королеве.
Она смотрела на доску. Он сделал ход, она фыркнула, и он не знал, было это от глупости его хода или из-за его слов до этого.
— Ты отдаешь мне рыцаря, но, Нед, если бы ты подумал о плане, мог бы использовать шанс. Жертва рыцаря может быть частью стратегии. Часто в этой игре один ход делается ради череды следующих, — он смотрел, выражение ее лица сменилось. Она заговорила уже о его словах до этого. Она не первый раз так делала, возвращалась к вопросу или словам, когда была готова, словно все, что он сказал, хранилось в ее разуме. Он был бы польщен, если бы не подозревал, что так она играет со всеми. — Можно звать это одержимостью, — сказала она. Нед подумал, что ошибся насчет эффекта дневного света на ней, теней хватало, чтобы отвлекать его, вокруг глаз и ниже горла. — Или… я ищу способ изменить игру. Выход из этих сложных стратегий. Просчета ходов и жертв, — она жестоко схватила его рыцаря и бросила на стол. — Это не работает. Я много читала, применяла столько стратегий, — она посмотрела на него, впервые открыв свою боль. — Выхода нет, Нед. Игра не меняется.
* * *
Утро пришло в долину, пока Лин шла по горе. Солнце озарило долину, и туман стал золотым. Майдара была шахматами красных крыш из черепицы и белых куполов среди тумана. Река обвивала их, как серебряная диадема, этим утром. Лин вышла из боковых ворот садов, направилась по лестнице к террасам. Замок и сады были в три уровня, усиливая роскошный эффект. Сотни каменных ступеней разделяли уровни, вели все ниже и ниже к главной дороге. Они вились мимо ухоженных кустов и деревьев. Лин миновала ароматные стены роз, а потом арку сирени, легионы кипариса, что стояли, как в дозоре, пока спускалась. На это ушло почти все утро.
Захир Алкавар помнил, что она бегло упоминала желание пойти в город одной. Он не спрашивал, зачем. Но утром Лин нашла письмо от Первого мага у двери на подносе с драгоценными камнями. Карта там показывала путь к скрытой двери, и там был ключ, что открывал ее — железный, с узором из листьев. Она видела, помня пророчества в Башне стекла, что он нарисовал карту сам, теми же уверенными чертами. Дверь была скрыта за бархатной шторой в заброшенном зале, вела к садам кухни. Она миновала грядки капусты и моркови, чтобы дойти до главной дороги.
Лин ожидала, что разговор с Захиром и Элдакаром в саду повлияет на ее вид, но от карты, найденной утром, она улыбалась. И она ценила, что он не спрашивал, понимая, что у нее есть свои дела.
Она спускалась по садам и думала о разговоре с Гароном Сенном. Она пришла к нему, готовая идти в город в мужской рубашке и штанах. Ее волосы были заплетены у головы и скрыты капюшоном. Если присмотреться, пол был понятен, но никто не будет вглядываться. А вот женщина одна на улицах Майдары привлекла бы внимание.
Он принял ее в своей комнате без враждебности. Он был политиком. Может, он не врал, что стал другим. Он не творил жестокость теперь без причины. Дворец и удобства, наверное, со временем повлияли на него. Но
