Другая сумка, не та, что обычно носили работники. Она была из толстой кожи с карманами и несколькими ремнями. Это не был костюм для работы. Подошёл начальник и передал сая небольшой мешочек. Ира узнала его, в таких хранили порух. Сая низко поклонился и что-то ответил, убрал мешок в сумку. Повертел головой. Увидел. Поставив сумку на землю, медленно приблизился, не меняя формы. Ира даже растерялась от такого, общаться с сая в его человеческом облике, кроме как тогда в бараке, ей не доводилось. Да и то вряд ли можно назвать общением. Сая долго глядел на неё, а потом сказал какую-то короткую фразу. Его голос вблизи она слышала впервые, и он напомнил ей немецкую речь. Естественно, этого языка она не знала, в школе и институте мучили «спик-инглишами», но чёткую ассоциацию со «шпрехен-дойч» этот говор вызвал. А ещё сразу стало ясно, что оборотень обратился к ней не на том языке, который звучал здесь повсеместно, и даже не на том, которым пользовались охранники между собой. Его родной язык? Ещё один камушек на весы версии, что сая — это отдельное племя или нация. Или ещё правильнее — другой вид. Ира ещё раз оглядела его. Ткнула ему пальцем в грудь, показала на сумку и на ворота, ведущие в сторону селения и далее — прочь с болота.
— Уходишь?
Парень проследил за её жестами и грустно кивнул. Всё ясно. Сая не просто так был здесь. Он не раб, свободный. Наёмный рабочий. Срок его службы закончился, и он, получив «зарплату» порухом, направлялся домой. Больше не будет игр по утрам и ластящегося пёсика. Да и шансы увидеться снова близки к нулю. Вот в чём причина его грусти и почему он не хотел это обсуждать. Ира не знала, какая ещё новость может ударить больнее. Трясущимися губами она едва слышно произнесла:
— Тогда… удачной дороги, что ли. Береги себя.
Она положила руку ему на плечо.
— Было весело.
Её душила ярость. Опять! Снова терять! Мало семьи и друзей! Теперь даже новые знакомые исчезают из жизни быстрее, чем ты успеваешь к ним привыкнуть! Ну что за…
Её лицо оставалось напряжённым, слёз не было, а в глубине бушевала злоба. Когда сая неожиданно ткнулся в её губы поцелуем, она со всей дури его оттолкнула. Сая смотрел на неё непонимающими глазами. Было в них что-то обиженное и вызывало ассоциацию с побитой собакой. Иру словно ледяной водой окатили, и она пришла в себя. Потом так же непонимающе посмотрела на него и коснулась рукой рта. Её лицо выражало изумление. Сая, видимо, подумал, что его поступок просто напугал её, и потянулся к ней снова. Но она решительно вытянула руку вперёд, преградив ему путь. Ира ещё не пришла в себя от неожиданного происшествия, была шокирована, но чётко знала, что именно хочет сказать этому парню. Она подняла руку и коснулась его груди. Там, где билось сердце. Потом коснулась своей груди и, подняв обе руки, скрестила их перед собой, качая головой. Во всех мирах любой понял бы эти знаки без переводчика. Сая впервые с тех пор, как она увидела его, выглядел потерянным, как дитя. Она взяла его руку в свои и чуток потрясла, несколько раз кивнув. Не любовь. Дружба. Понял ли? Сая молчал и смотрел на их сцепленные руки. Поднял влажные глаза, положил свою руку сверху и молча опустил голову. Потом развернулся, побежал, схватил сумку, закинув её за плечо. Пустился дальше к воротам, на ходу меняя обличье. Вместе с одеждой и сумкой. Достигнув ворот, он прыгнул на них, оттолкнулся от стены и перемахнул через острые зубья частокола, исчезнув с глаз. До неё донеслись испуганные крики тех, перед чьим носом выскочил оборотень.
Ира какое-то время не могла пошевелиться. Из ступора её вывел очередной гонг. Ему ведь безразличны переживания и происходящие события. Равнодушный гонг, напоминающий о необходимости наплевать на свои чувства и идти пахать до седьмого пота. Она невидяще огляделась вокруг. Смотрела, но никого не замечала. Потом перевела глаза под ноги. Там, где минуту назад стоял сая, лежал маленький кожаный шнурок с оборванным концом и синей бусинкой. Принадлежал ли он оборотню или кому-то ещё, не знала, но предпочитала думать о первом варианте. Единственная оставшаяся на память вещь. Почти не задумываясь над тем, что делает, подняла его и повязала на руку. В тот день, который она практически не запомнила, оглушённая смятением и горем, её выработка поруха составила тройную норму. Вонзая в породу кирку, она вымещала всю накопившуюся за это время злобу на судьбу, а отборный многоэтажный русский устный до вечера заставлял вздрагивать остальных работников.
_______________________
Сноски:
[1]Фаербол — от англ. fire ball — огненный шар. Прижившийся в компьютерных играх и фэнтези термин, обозначающий заклинание, создающее огненные шары.
Глава 8. Оползень
До чего же медленно тянется здесь осень! Ирин внутренний будильник на пару с подсчётами дней, которые она не бросала даже в самые тяжкие минуты, говорили о том, что вообще-то уже середина сезона. В родном мире и первый внезапный снежок утром мог бы быть. Здесь осень иная. «Бабье лето» продлилось больше трёх недель, трава и листья ещё много где оставались зелёными. За общением с сая, Ира меньше уделяла внимание наблюдениям. Но сейчас, когда он ушёл, снова вернулась к ним с полной силой, глуша тоску в натуралистическом досуге.
Медленно. Так, что даже противно.
Первые дожди были встречены со страхом всем населением Болота. Это не был тот спокойный затяжной дождичек, который вывел из строя добычу поруха летом на пару недель. Это были настоящие осенние дожди с промозглым ветром, хлещущими по лицу струями, лишающими видимости. Они были коротки, но их частота била по нервам.
Тяжелее всего приходилось тем, кто работал вне пещер. Передвигаясь по скользкой грязи, мокрые насквозь рабы и свободные ни на минуту не прекращали работу, наоборот, вкалывали усерднее — чтобы согреться. Если летом дождь привёл к остановке работ, то сейчас, в преддверии зимы они продолжались даже с риском для жизни. Достаточно вместительных полостей в утробе Утёса было немного, потому пищу принимали, набиваясь в пещеры так, что не всегда находилось место присесть. Зато дыхание множества существ
