Она сбросила с себя простыни, в рекордное время оделась и пошла к машине.
Уэйд взглянул на часы. Четыре тридцать. С минуты на минуту он проедет Элджин. Шоссе почти пустое, меньше чем через час он будет у дома Ли.
Ли взглянула на часы перед собой. Около пяти. Вот-вот покажется Элджин, а оттуда до Уэйда по пустому шоссе меньше часа езды.
Навстречу мчалась машина. Свет ее верхних фар ослепил Ли. Она помигала фарами, но водитель, не ответив, промчался мимо. И тут Ли ухватилась за тормоза. Уэйд!
Она круто повернула на сто восемьдесят градусов, причем с такой скоростью, что на миг почувствовала себя знаменитым гонщиком, выигравшим чемпионат.
Плохо лишь то, что Уэйд сделал точно то же самое.
Как же ей быть? Съехать на обочину дороги, что ли? Тут Уэйд включил фары и мигалку, предлагая следовать за ним. И когда он въезжал на безлюдную парковку, Ли была у него «на хвосте». Уэйд выскочил из своего пикапа и, не дав Ли как следует остановиться, распахнул дверцу ее машины, выхватил ее и прижался, точно умирающий от жажды, припавший наконец к воде.
Погрузив руки в эти прекрасные волосы, он покрывал ее лицо поцелуями, наслаждаясь исходившим от нее ароматом. Им надо было поговорить, но он не мог остановиться. Да она и не отпускала его. Стоило ему ослабить объятия, как она притягивала его к себе, бормоча:
— Нет, нет, еще! Прошу тебя, еще!
Он охотно повиновался. Тяжело дыша, они придвигались все ближе к машине и в конце концов так тесно прижались к ее капоту, что Ли распласталась на нем. Она обхватила ногами колени Уэйда, и он придавил собой ее мягкое тело.
Вдруг сквозь окутавшую их дымку страсти прорвался яркий сине-красный свет прожекторов, и молодой голос возопил:
— Ну, вы там! Прекратите немедленно!
Ли широко раскрытыми глазами уставилась на Уэйда, он в свою очередь — на нее. Даже в слабом свете предрассветных сумерек он различил потеки туши на ее щеках.
— Кому сказано! Прочь от машины! — снова взревел голос за полосой света, отбрасываемой прожекторами.
Уэйд неспешно оторвался от Ли и помог ей встать на ноги. Обернувшись назад, он увидел коричневую машину шерифа и что-то пробормотал себе под нос.
Свет ослаб, за ним четко вырисовалась фигура полицейского.
— Мистер Маккей? Это вы?!
— Да, Тим, это я!
Тим выключил прожектора и направился к ним.
Уэйд заслонил Ли своим телом, но в полном соответствии с его представлением о ней упрямая женщина выступила вперед.
— Мистер Маккей, что вы здесь делаете? — И только тут Тим заметил, что около Уэйда — женщина. — Простите, мадам! — он галантно дотронулся до шляпы.
Уэйд почувствовал, что ее душит смех, да и сам не мог удержаться от улыбки.
— Мне показалось, что двое парней сцепились тут не на жизнь, а на смерть, — не унимался Тим, но, словно сообразив в этот миг, что к чему, вопрошающе взглянул на Ли. — У вас все в порядке, мадам?
Он словно подал им сигнал. Ли расхохоталась, а вслед за ней не смог удержаться от смеха и Уэйд. Им пришлось цепляться друг за друга, но не удовольствия ради, а лишь чтобы не рухнуть от смеха наземь.
— Мистер Маккей! Мистер Маккей! Вы что — оба выпили?
Вопрос вызвал новый взрыв хохота.
— Подожди, — еле-еле сумел выговорить Уэйд, вытягивая руку вперед. — Одну… одну… секунду. — Сделав над собой героическое усилие, он перестал смеяться и прокашлялся. — Так вот, Тим, — проговорил он, подавляя подкатывающий к горлу смех. — Это, конечно, выглядит довольно странно…
— Точно, черт возьми! О простите, мадам!
— Я бы мог объяснить тебе, в чем дело, но для этого одной ночи мало. А вкратце все сводится к тому, что после свадьбы моей Майры Джо я немного не в себе и нам с этой маленькой леди надо было кое-что обсудить. Оба мы люди занятые, вот и пришлось встретиться среди ночи.
Оправдание не произвело на Тима ни малейшего впечатления.
— В таком случае объясните, пожалуйста, почему вы оба кувыркались на капоте машины посреди стоянки?
Терпению Уэйда пришел конец, на него опять напал смех. Кувыркались?! Он не кувыркался с тех пор, как… Впрочем, нет, он вообще никогда не кувыркался.
— Мы просто рады были встретиться, сынок.
— Ах вот как! Попрошу вас в следующий раз выражать свою радость в более укромном месте.
Уэйд уже был готов проучить щенка за наглость, но вовремя вспомнил, что щенок этот — взрослый мужчина, за спиной которого стоит закон.
— Прошу прощения, Тим. Хуже всего то, что я навлек неприятности на даму. Если ты не возражаешь, мы договорим у нее дома, тем более что это уже близко.
— Прекрасная мысль, мистер Маккей, — решительно кивнул Тим. — Да, да, просто замечательная мысль.
Тим уехал, а Уэйд вслед за Ли помчался в Остин. Их счастье, что Тим направился в противоположную сторону, иначе обоим пришлось бы платить штраф за превышение скорости.
Едва захлопнув за собой дверь квартиры Ли, они обняли друг друга.
И только много, много времени спустя начали разговор.
Вернее, попытались начать. Ли, с трудом переводя дыхание, взглянула ему в глаза и произнесла:
— Нам надо поговорить.
Уэйд кивнул и набрал в грудь побольше воздуха, чтобы успокоить сердце.
— Знаю. — И он уперся руками в кровать у ее плеч, облегчая тяжесть своего тела, лежащего на ней. Но после этого не сдвинулся ни на йоту. Есть ли более подходящий момент, чтобы разговаривать с ней, чем сейчас, когда его плоть еще глубоко в ее теле? — Я люблю тебя, Ли. Я не могу жить без тебя. Чего бы это мне ни стоило, я заставлю тебя выйти за меня замуж.
— Ты применишь силу? — она широко раскрыла глаза, но тут же подставила палец под струйку пота, сбегающую по его груди.
— Сила мне ни к чему. Я просто буду удерживать тебя в плену, пока ты не примешь мои требования.
— А почему бы тебе не попросить меня по-хорошему? — спросила она голосом, полным любви и нежности.
— Хорошо. Ты выйдешь за меня замуж?
Ли повела бедрами, устраивая поудобнее его тело.
— Не знаю. Ты уверен, что мы подходим друг другу?
Из глубины горла Уэйда вырвалось рычание, он наклонил голову и поцеловал ее с такой страстью, что стало даже больно.
— А ты как думаешь?
— О-о-о, — промолвила Ли, выпрастывая из-под него руки и кладя их под голову. — Сдается мне, мы сумеем поладить.
Уэйд укусил ее за мочку уха.
— Ты что? — подскочила Ли.
— Ты не сказала, что любишь меня!
— Неправда, сказала!
Уэйд снова наклонился к ее уху.
— Хорошо, хорошо! Люблю тебя, такого доброго, сильного и упрямого! Люблю больше всего на свете! Жить не могу без тебя!
