Перейдя к рассказу о внутрипартийном положении, Сталин заявил: «Настоящий съезд проходит под флагом полной победы ленинизма, под флагом ликвидации антиленинских группировок… Значит ли это, что у нас всё обстоит в партии благополучно, никаких уклонов в ней больше не будет и, стало быть, можно теперь почить на лаврах? Нет, не значит».
Указав на сохранение «пережитков капитализма» в советской экономике и наличие «капиталистического окружения», «которое старается оживлять и поддерживать пережитки капитализма в экономике и сознании», Сталин делал вывод: «Эти пережитки не могут не являться благоприятной почвой для оживления идеологии разбитых антиленинских групп в головах отдельных членов нашей партии».
«Добавьте к этому, — продолжал Сталин, — не очень высокий теоретический уровень большинства членов нашей партии, слабую идеологическую работу наших партийных органов, загруженность наших партийных работников чисто практической работой, отнимающей у них возможность пополнить свой теоретический багаж, — и вы поймете, откуда берется путаница по ряду вопросов ленинизма в головах отдельных членов нашей партии». Сталин поставил шесть задач «в области идейно-теоретической работы».
В разделе доклада «Вопросы организационного руководства» Сталин остановился на серьезных пороках среди руководящих кадров партии. Он говорил: «Помимо неисправимых бюрократов и канцеляристов, насчет устранения которых у нас нет никаких разногласий, есть у нас еще два типа работников, которые тормозят нашу работу, мешают нашей работе и не дают нам двигаться вперед».
Сталин говорил: «Один тип работников это люди с известными заслугами в прошлом, люди, ставшие вельможами, люди, которые считают, что партийные и советские законы писаны не для них, а для дураков. Это те самые люди, которые не считают своей обязанностью исполнять решения партии и правительства и которые разрушают, таким образом, основы партийной и государственной дисциплины. На что они рассчитывают, нарушая партийные и советские законы? Они надеются на то, что советская власть не решится тронуть их из-за старых заслуг. Эти зазнавшиеся вельможи думают, что они незаменимы и что они могут безнаказанно нарушать решение руководящих органов»
Сталин решительно отвергал представление о том, что былые заслуги партийных руководителей (дореволюционный партийный стаж, пребывание в тюрьмах, ссылках, участие в Гражданской войне и прочее, на что постоянно ссылался Хрущев в своем докладе на XX съезде для доказательства невиновности всех репрессированных лиц) могут быть лишь прикрытием для их аморального, антиобщественного или антигосударственного поведения. Сталин ставил вопрос: «Как быть с такими работниками?» И тут же отвечал: «Их надо без колебаний снимать с руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом. Их надо смещать с понижением по должности и опубликовывать об этом в печати. Это необходимо для того, чтобы сбить спесь с этих зазнавшихся вельмож-бюрократов и поставить их на место. Это необходимо для того, чтобы укрепить партийную и советскую дисциплину во всей нашей работе».
Сталин продолжал: «А теперь о втором типе работников. Я имею в виду тип болтунов, я бы сказал честных болтунов, людей честных, преданных советской власти, но не способных руководить, не способных что-либо организовать. У меня в прошлом году была беседа с одним таким товарищем, очень уважаемым товарищем, но неисправимым болтуном, способным потопить в болтовне любое живое дело. Вот она, эта беседа.
Я: Как обстоит дело с севом?
Он: С севом, товарищ Сталин? Мы мобилизовались. (Смех.)
Я: Ну, и что же дальше?
Он: Мы поставили вопрос ребром. (Смех.)
Я: Ну, а дальше как?
Он: У нас есть перелом, товарищ Сталин, скоро будет перелом. (Смех.)
Я: А всё-таки?
Он: У нас намечаются сдвиги. (Смех.)
Я: Ну, а всё-таки, как у вас с севом?
Он: С севом у нас пока ничего не выходит, товарищ Сталин. (Общий хохот.)»
Сталин резюмировал: «Вот вам физиономия болтуна. Они мобилизовались, поставили вопрос ребром, у них и перелом, и сдвиги, а дело не двигается с места… И когда снимаешь с постов таких болтунов, отсылая их подальше от оперативной работы, они разводят руками и недоумевают: „За что же нас снимают? Разве мы не сделали всего того, что необходимо для дела, разве мы не собрали слет ударников, разве мы не провозгласили на конференции ударников лозунги партии и правительства, разве мы не избрали весь состав Политбюро ЦК в почетный президиум, разве не послали приветствие товарищу Сталину, — чего же еще хотите от нас?“(Общий хохот.)».
Сталин опять ставил вопрос: «Как быть с этими неисправимыми болтунами?» И отвечал на него: «Ведь если их оставить на оперативной работе, они способны потопить любое живое дело в потоке водянистых и нескончаемых речей. Очевидно, что их надо снимать с руководящих постов и ставить на другую, не оперативную работу. Болтунам не место на оперативной работе!»
Объясняя подъем экономики СССР в ходе выполнения первой пятилетки, Сталин говорил о преимуществах социалистического строя. Говоря же о провалах в выполнении планов, он обращал внимание прежде всего на субъективные факторы. С одной стороны, он ссылался на отсутствие опыта в решении невиданных прежде задач. С другой стороны, он указывал на пороки в деятельности организаций и руководителей (канцелярско-бюрократические методы работы, формализм в исполнении своих прямых обязанностей и недисциплинированность, прикрываемые демагогией, зазнайство «вельмож»). Особо Сталин остановился на низком теоретическом уровне партийных работников, что, по его оценке, могло привести к их идейному перерождению.
В своих выступлениях делегаты съезда восхваляли доклад Сталина. Многочисленные славословия в адрес Сталина звучали почти во всех речах на съезде. Фамилии Сталина не прозвучало лишь в его собственном докладе и в докладе председателя мандатной комиссии Н. И. Ежова.
К тому времени возвеличивание Сталина и других руководителей партии стало непременной частью ритуала любого собрания членов партии и беспартийных. Портреты членов Политбюро были вывешены в цехах заводов и фабрик, в классах школ и кабинетах государственных учреждений, а в праздничные дни ими украшали фасады домов и колонны демонстраций. При этом соблюдалась иерархическая последовательность в упоминании вождей страны, размещении их портретов, их фотографий в газетах. Поэтому изменение в размещении фотографии или портрета того или иного советского руководителя могло свидетельствовать о перемене в его положении. О повышении статуса того или иного деятеля могло свидетельствовать появление его фотографии среди ветеранов Политбюро.
В честь Сталина и других членов Политбюро слагались поэмы и песни. По радио гремела песня со словами: «Ведь с нами Ворошилов, первый красный офицер…» Была сочинена песня строителей метро, в которой говорилось, как «Лазарь Каганович похлопал по плечу». В Артеке пионеры пели: «И помнит каждый час любимый Молотов о нас».
Казахский акын Джамбул создал целую коллекцию поэм и песен, посвященных Сталину и всем членам Политбюро. Уподобив Советскую страну «большому каравану», акын посвятил стихи каждому члену Политбюро. Так о наркоме пищевой промышленности А. И. Микояне он писал:
Батыр Микоян! Ты баранину, рис,Душистые яблоки, сыр и кумысДаешь каравану. И свеж и румян,Здоровьем цветет караван.
В стране были многочисленные города, переименованные в честь Сталина: Сталинград, Сталино, Сталинобад, Сталинск, Сталиногорск. Тверь была названа Калининым. Луганск — Ворошиловградом, а на Дальнем Востоке появился Ворошиловск. Пермь стала Молотовым. Был также Молотовск. Именами высших советских руководителей были названы фабрики, заводы, колхозы, совхозы, учебные заведения.
Особенно разнообразны и многочисленны были возвеличивания Сталина. Объясняя «поклонение и безмерный культ, которыми население окружает Сталина», Фейхтвангер в 1937 году писал: «Люди чувствуют потребность выразить свою благодарность, свое беспредельное восхищение. Они действительно думают, что всем, что они имеют и чем они являются, они обязаны Сталину… Народ благодарен Сталину за хлеб, мясо, порядок, образование и за создание армии, обеспечивающей это новое благополучие… Народ говорит: мы любим Сталина, и это является самым непосредственным выражением его доверия к экономическому положению, с социализму, к режиму».
Возможно, что Фейхтвангер был во многом прав, но его слова не объясняли всех причин, почему делегаты съезда наперебой высказывали свое восхищение Сталиным. В определенной степени руководители областей и ведомств стремились таким образом подчеркнуть свою политическую лояльность Сталину. В то же время неумеренное возвеличивание Сталина позволяло партийным руководителям республик и областей создавать свои локальные «культы личности».
