доблести, – ответил Жулинский. – И пан её показал!
– Что пан полковник желает сказать?
Воевода остановил спор:
– Панове! Мне кажется, что вы нашли не то время для спора! Вам, пан Бучинский, надо было у ворот крепости показывать доблесть! Затевать ссоры – вы мастер! Сие мне известно!
– Я сражался в первых рядах, пан воевода! И не моя вина, что русские не захотели покориться.
– У них воеводой Басманов? – спросил Мнишек Жулинского.
– Да, – ответил тот. – Петр Басманов. Хороший воин. И он это доказал.
– Крепости он не сдаст? Нет ли способа склонить его на нашу сторону?
– Кто знает? – развел руками полковник.
– Панове! Царевич! – один из ротмистров показал на отряд Димитрия, что приближался к ним.
Сам самозванец во главе отряда гусар прибыл к стану воеводы. Он уже знал о поражении Бучинского. На этот раз Димитрий был снаряжен как польский офицер панцирной хоругви крылатых гусар. К его узорному панцирю были прикреплены стальные полосы-крылья с орлиными перьями. Шлем с козырьком был без плюмажа, как у простого гусара.
Он осадил коня у группы Мнишека.
– Надо начинать штурм! Поражение конников Бучинского ничего не значит!
– Штурм не принесёт нам ничего кроме потерь, – спокойно заявил Мнишек.
– Но я не желаю отступать! Мы возьмём крепость Новгород-Северскую и накажем засевших там изменников!
– Димитрий!
– Ты не советуешь мне наступать, воевода? Тогда зачем позвал в поход?!
– Государь, – вмешался Жулинский. – Спешить не стоит.
– Но царевич московский не может отступать! Все должны видеть, что сам бог на моей стороне!
Мнишек подумал:
«Он сам начинает верить в то, что он царевич. Это не так плохо для нашего дела, но управлять им становится все сложнее. А сейчас он уперся и не откажется от своего слова. Если конечно не произойдет чуда».
И чудо произошло.
В этот момент к ним подъехал конный гонец из казаков. Он прыгнул с седла и пал на колени перед царевичем.
– Государь! Радость великая!
– Что? – спросил Димитрий.
– Путивль твой, государь!
Мнишек перекрестился и поблагодарил бога. Гонец прибыл вовремя!
– Что ты сказал? – вскричал самозванец. – Повтори!
– Путивль твой, государь! Крепость отворила ворота!
Самозванец улыбнулся. Это действительно радость. Его сестра Елена делала свою работу.
– Что скажешь, вельможный пан? – Димитрий посмотрел на Мнишека. – Одна женщина стоит полка?
– Путивль отличная крепость и там можно собирать войска! – сказал Мнишек. – Теперь нам нет нужды торчать под Новгородом-Северским!
На этот раз царевич согласился с Мнишеком…
Глава 11
Путивль.
Ноябрь 1604 года.
Путивль.
Ноябрь 1604 года.
Князь Василий Мосальский товарищ воеводы Путивля Салтыкова был сражён красотой незнакомки с первого взгляда. Она была прекрасна даже в грубой одежде. Князь представил себе эту женщину в польском придворном наряде.
«Такая может блистать при дворе короля. Больше того, будь я королем Польши, не пропустил бы такой панны! Все же их порядки много приятнее наших. Можно ли сравнить вот эту женщину с моей боярыней?»
Но вслух князь произнес только:
– Панна оправдала слухи о красоте польских женщин.
Елена усмехнулась в ответ. Знал бы князь, что она русская.
Мосальский продолжил:
– Я не могу поверить, что панна служит самозванцу. Что связывает панну с этим человеком?
Елена подумала:
«Он мой родной брат и это я посоветовала ему назваться именем царевича Димитрия. Но тебе, князь, про это знать не стоит».
Она ответила вопросом на вопрос:
– Самозванцу? Но если он истинный царевич?
Мосальский, высокого роста крепкий мужчина в расшитом серебром кафтане с откидными рукавами и воротом, засмеялся. На его коленях – дорогая сабля-карабела. Рука князя лежала на золоченой рукояти, и его пальцы гладили рубин, украшавший эфес.
–Панна явилась убеждать меня в происхождении самозванца? Тогда это напрасный труд.
–Значит, пан не верит?
–А сама панна тому верит?
–Я могу сказать, во что верю. И пришла я не убеждать пана в происхождении царевича. Я не столь глупа.
–Так во что верит панна?
– Я верю в скорое падение династии Годуновых! Или пан князь доволен тем, что Годуновы облепили трон и приказы в Москве! Словно иных людей и вовсе нет.
– Сие верно, – согласился князь.
– Так я предлагаю князю стать боярином нового царя! И князь сможет занять место подобающее его знатности и его смелости.
– Мне предать моего государя?
– Годунов для пана есть государь?
– Я целовал ему крест!
– Князь! У меня нет времени на пустую болтовню!
– Но панна забывает, что я могу не отпустить её из моего дома. Панна прибыла из стана врагов. Я должен задержать панну.
Елена не испугалась. Она только одарила князя своей улыбкой. Мосальской снова залюбовался красавицей. Таких глаз и губ он не видал в жизни.
«Вот за кого и полжизни не жаль, – думал князь. – Не девка – огонь. Словно и не человек она – ангел небесный».
– Князь, я пришла не для того, чтобы тратить время на пустое. Я пришла предложить – почет и славу в будущем. Но если князь прикажет меня схватить, то станет врагом царевича.
– Путивль не город самозванца. Это крепость его царской милости Бориса Федоровича.
– Князь! Я не так глупа! Я уже посетила посадского старшину Тогоумова. И он ждет меня у твоего дома. И с ним больше ста человек посадских, тех, кого давно обворовывает твой воевода Салтыков.
Мосальский пугал красавицу просто так. Не собирался он доносить на неё. Ему самому не было дела до Годунова и его наследника.
– Я ведь недруг Бориске, моя панна, – уже дружелюбно произнес он. – Годуновские родичи престол облепили словно мухи. Всюду они. В том панна права. А род-то Годуновский не велик. Чем мой род хуже?
– И я про то, князь. При Димитрии Ивановиче станешь ты в государстве по чести и роду твоему, а то и выше.
– Что делать прикажешь?
– Скоро здесь будут воеводы Димитрия. И тебе следует помочь царевичу быстро захватить город.
– То дело трудное.
– Но сие дело тебе по плечу, князь.
Мосальский самодовольно усмехнулся. Он знал себе цену.
– Я многое могу, моя панна. Есть среди прибывших в город дьяк Сутупов. Привез он из Москвы 10 тысяч рублев серебром. Сие государево жалование служилым людям в крепости.
– И что сей дьяк? Верен Годуновым?
– Верен до поры. Все мы верные до поры до времени, панна. Но знаю точно, что Сутупову своя голова дорога.
– Своя голова всем дорога, князь. И выгода своя. Пусть сей дьяк отправиться к государю Димитрию Ивановичу и примет от него честь!
– Так путь панна сама и скажет про сие дьяку.
– Охотно, пан князь…
***
Воевода Путивля Михайло Салтыков расположился в трапезной и вкушал пищу в компании своего товарища князя Василия Мосальского.
Толстый Салтыков раскраснелся от выпитого вина и бахвалился.
– Слыханное ли дело! Они угрожают мне! Идут с горсткой людишек, и думают взять сей город, где воеводой сидит Салтыков!
Мосальский не разделял оптимизма воеводы.
– Они взяли Монастырский острог. Подумай про то воевода. И взяли быстро. Без единого выстрела. Смекай! Затем Чернигов! Тоже крепость!
Князь осушил кубок залпом и поставил его на стол. Хмель не брал его.
– Сие город и крепость с пушками!
– Воевода! Ты слышал ли меня?
– Слышал, князь. Как не слышать.
– Дак ворам ворота открыли изменники
