Шмиттельварденгроу не удержался и завалился на спину. Прошептал пару своих коронных проклятий и отполз в сторону.
- Сдохни, отродье! – взревел промахнувшийся дварф и ринулся вперед.
Но он не успел. Длинная огрская рука метнулась волосатой змеей вперед, перехватила топор под самым лезвием, вывернула из стальной гномьей хватки и в мгновение ока вернула его обратно, заехав кованым оголовком по широкому дварфскому лбу. Кровь залила краснокожее лицо, и карлик медленно осел на пол, сведя пустые глаза к переносице.
Второму бы с воплем броситься прочь, предупредить своих о неслыханном злодеянии, да гордость не позволила. Дварф наклонился, выставив вперед мощную голову на манер атакующего быка, словно хотел повалить огромного Фозза. Но маневр выдался неудачным, а причиной тому были куда как более крупные габариты огра, низкий потолок, заставлявший его находиться на полусогнутых, отчего центр тяжести тела находился не слишком высоко над землей. Дварф врезался плечом в волосатую тушу и замер, так и не сдвинув огра ни на дюйм. Тот лишь покачнулся.
Покачнулся, оттеснил гнома, вдавил массивной ладонью в пол, заставив того опуститься на колени и одним молодецким замахом отрубил ему голову. Обезглавленное тело покатилось по земле, щедро орошая камни кровавым дождем.
10.
Больше медлить было нельзя. Гулкие своды шахт Четвертого забоя заполнились встревоженными и обеспокоенными голосами. И среди них было прискорбно много слов на грубоватом дварфском наречии – уж слишком долго поверженный паротяг не появлялся на поверхности.
Шмиттельварденгроу, Джалад и Фозз вслед за Сломанным Клыком быстро перебежали измененную до неузнаваемости станцию паротяга. Все многочисленные погрузочные устройства превратились в отекшие огрызки, торчавшие из сглаженного пола. Оплавленный остов паротяга торчал из затвердевшего расплава, как скелет какого-то доисторического чудовища, вросшего в камень. От дварфов не осталось ни следа.
Четверка быстро нашла незаметный ход, один из многих пронизывающих землю, как ходы насекомых муравейник. И, если бы не орк, даже такой искушенный в подземных странствиях цверг, как Шмиттельварденгроу никогда не отыскал бы путь среди этого лабиринта.
Цверг пропустил тот момент, когда над ним перестало довлеть железо, переполнявшее окружающие земли. Это было подобно глотку свежего воздуха после каменного мешка в тюрьме Горгонадца, или, если использовать цвергские сравнения, блеск граней жила драгоценных камней в свете факелов после удручающего однообразия пустой породы. И оттого особенно сильно сдавило шею кольцо, сковавшее даже не на материальном, а на духовном уровне сущность цверга. Больше его он не собирался терпеть.
По знаку Шмиттельварденгроу вся четверка остановилось. Да и отдохнуть не помешало бы. Тяжело дыша, цверг просипел, с усилием прогоняя воздух сквозь широкие ноздри:
- Надо отдохнуть! Фозз, можешь снять? – Он поддел пальцем железную ленту ошейника.
- Подобно титану, он разорвет цепь, сковавшую мой разум… - согласился попробовать огр.
Сцепил могучие руки на ленте ошейника, запустил толстые пальцы под металл, отчего гном почувствовал, что кольцо угрожающе плотно охватывает шею, мешая сделать полноценный вздох. Фозз оскалился, напряг руки.
Вздулись под плотным мехом бугры мускулов. Тело цверга отозвалось кроваво-красными пятнами перед глазами и разноцветными кругами. Казалось, еще немного и гном больше не будет нуждаться ни в воздухе, ни в магии. Ни в чем, кроме погребального пламени кремационной домны.
И железо не выдержало. Обиженно проскрипело и лопнуло острыми осколками. Шмиттельварденгроу чуть не задохнулся от захлестнувшего его черную душу блаженства единения с темной магией Бездны.
- А мне? – скромно попросил Джалад.
Процедура повторилась и с джаффцем. Маг вскрикнул от удовольствия. Потер освобожденную шею, глупо улыбаясь.
- Дальше, - проскрипел цверг и снова отчаянно заработал отяжелевшими ногами, продвигаясь к выходу. Несмотря на усталость последние ярды казались невероятно легкими, словно он скинул огромную ношу, тяготившую его все это время.
На поверхность они выбрались через несколько часов обессиливающей беготни по подземелью. Снаружи царила холодная северная ночь, мигом обхватившая одетые в одни лишь лохмотья изможденные тела. Над головой чудовищным, многоцветным полотнищем горело северное сияние. Оно отбрасывало призрачные отблески на утесы Ганалийского кратера, отделявшие его от всего мира.
Шмиттельварденгроу обессилено повалился на шлаковые отвалы, покрывавшие склоны горного хребта. Рядом тянулись ряды черных отверстий в скалах, сквозь которые сбрасывалась пустая порода. Видимо, и тот ход, через который они прошли когда-то служил своеобразным мусоропроводом, да по мере углубления шахт был приспособлен местными орками под свои нужды.
Клык опустился рядом, испуганно заглянув в глаза цвергу.
- А... Ты. - Шмиттельварденгроу устало махнул. - Фозз!
Огр опустил могучий кулак на голову орка. Хрустнули раздробленные позвонки. Кровь хлынула из проломленного черепа, заливая идиотскую физиономию.
Сломанный Клык повалился на бок и покатился вниз, по отвалам пустой породы.
- Холодно, - прошептал Джалад, обхватив себя руками за плечи. Сыну огненной Джаффы было особенно тяжело.
Один лишь Фозз чувствовал себя превосходно, впервые за много лет выпрямившись во весь свой немалый рост. Уперся в бока, подставив широкую волосатую грудь свежему ветру с равнин Горго.
- Да уж, теплая одежда нам не помешает, - согласился с магом Шмиттельварденгроу, окончательно продрогнув на ледяном ветру.
Внизу, у самого подножия гор путеводными огоньками во тьме горело несколько костров, а от тайного хода к ним вела нахоженная тропа с явными признаками активного использования. Вокруг валялся разнообразный мусор и пищевые остатки, глиняные черепки и каменные осколки. И даже пару ржавых ножей. А чуть дальше — опустевший жбан шахтерки.
- Орки? – Джалад посмотрел на цверга.
- Они самые. Кто, как не они.
- Зеленокожие варвары, обитатели стылых земель, враги прогресса и цивилизации, - подтвердил книжной цитатой мысли мага Фозз. – Сколько бед они принесли благословенной Эратии…
- А ты как будто не вредил «благословенной Эратии»? – с ехидцей переспросил Шмиттельварденгроу.
- Непонимание – вечный бич истинного поэта! – наставительно произнес огр. Для увесистости своего довода воздел в воздух толстый палец, увенчанный грязным обломанным когтем.
