По залу прокатился приглушенный глумливый смех. Аудитория явно не прониклась трагизмом истории.
– Итак, по нелепой случайности Корин трагически погиб, – продолжал дедок. – Но вскоре в училище обнаружилось еще несколько Одаренных, потом еще и еще… Когда этот феномен стало невозможно игнорировать, он попал в сферу интересов государства. С тех пор, вплоть до сегодняшнего дня, вся система обучения и дальнейшего использования мастеров осуществлялась исключительно под эгидой соответствующих государственных структур. Б тысяча девятьсот двадцать девятом году была официально учреждена Академия художеств, где будущие мастера могли совершенствовать и оттачивать свой дар. Позднее в крупных городах РСФСР были открыты филиалы Академии, а потом появилась и всероссийская сеть детско-юношеских училищ. Параллельно шли исследования феномена Чистого Творчества и эксперименты по применению его в практических целях. Например, довольно скоро выяснилось, что людей с задатками мастеров Чистого Творчества немало, но для развития этих задатков нужны либо специальная среда и годы упорного труда, либо исключительно удачные обстоятельства. Б тридцатых годах определились два главных направления в развитии Дара, появилось новое ответвление – мастера иллюзии. Впрочем, насколько мне известно, это не единственно возможные варианты. Эксперименты ведутся уже много лет…
«Это про меня», – с гордостью подумала я. А вдруг есть еще кто-нибудь, кроме демиургов? Что еще можно делать с реальностью, кроме как творить ее? Разрушать? Хм, мысль интересная…
Я глянула на часы. Лекция подходила к концу. Уставшие с непривычки слушатели болтали и вертелись. Дед теперь рассказывал о питерском филиале Академии, но его почти не было слышно. Мои мысли вернулись в привычное русло. Итак, нужен хороший повод, чтобы попасть в Сашино училище. Вот бы там учился кто-нибудь знакомый! Или, может, заявиться прямо к их директору и сказать, что хочу к ним перевестись? Если Антонина узнает, то сожрет меня живьем…
Хохланд закончил лекцию и предложил задавать вопросы. Вопросов ни у кого не оказалось – народ ломился в столовку. В последних рядах, поглощенная своими мыслями, я покинула аудиторию. На сломанном столе перед выходом кучкой лежали какие-то рекламки. Я машинально взяла одну.
На обложке, на темно-синем фоне был в абстрактной манере изображен портрет какого-то чудовища. Оно выглядело так, как будто его намалевал сумасшедший ребенок. Под ним белыми буквами было напечатано: «„Охота на ведьм". Выставка работ петербургских абстракционистов. Из коллекции Академии художеств».
«Жуть какая-то», – вскользь подумала я и собралась уже выкинуть рекламку, когда мой взгляд упал на адрес, по которому проходила выставка. «Актовый зал. Худ. училище. Пр. Авиаконструкторов, 110».
Вот и повод нашелся.
Спустя три часа я одиноко стояла в пустом актовом зале чужого училища и озиралась по сторонам. Исчирканный паркет, бежевые оштукатуренные стены, фиолетовый занавес над сценой. По стенам – премерзкие абстрактные портреты, напоминающие морды жуков-людоедов. Возле сцены – огромное абстрактное полотно, еще более мерзкое, чем портреты, если только это возможно. На сером фоне – бессмысленное переплетение серых монстров и уродов. Непонятно, почему эта выставка называется «Охота на ведьм»? Никаких ведьм здесь нет. Кроме меня, ха-ха.
Я добралась до училища на Авиаконструкторов только около семи вечера, перед самым закрытием выставки, и теперь корила себя за нетерпение. Разумеется, все давно ушли по домам. Надо было прийти на следующий день да пораньше. А так мало того, что я оказалась единственным посетителем (это-то как раз неудивительно, учитывая характер выставки), так еще и в училище, похоже, нет никого, кроме сторожа.
Я лениво брела вдоль картин, думая о том, что надо бы отсюда сейчас уехать, а завтра прийти еще разок. Б случае чего скажу, что обожаю абстрактное искусство и не могу без него ни дня прожить. Вот, например, этот портретик – разве не прелесть? Два носа, полтора рта, челюсти расположены вертикально; пустые круглые глазки – как в ствол пистолета заглядываешь; а что там внизу написано? «Портрет учителя». Нет, пожалуй, не буду я к ним переводиться. А это что за хищник – неужели тоже учитель? Да у них здесь коллективный портрет педсовета. Ужас какой-то. Не может быть у людей таких харь, даже у учителей. Это, наверно, маски. Да, разумеется, маски.
Мне показалось, что я отгадала загадку портретов, и это отчасти примирило меня с ними. Но тут в голову забрела мысль: «А что под масками? Может, нечто такое кошмарное, что его надо прикрывать этими адскими личинами? Нечто такое, на что нельзя смотреть без опасности для жизни?»
Я оторвала взгляд от портретов, из-за которых уже бегали мурашки по коже, и направилась к выходу. Но когда взялась за ручку двери, то она оказалась закрыта. Холодея, я подергала дверь, потом попинала ее. Никто не отозвался – похоже, дверь была заперта снаружи. Должно быть, сторож решил, что уже поздно и здесь никого нет, закрыл меня и ушел домой. Неужели придется сидеть тут до утра?
Я в волнении забегала по актовому залу. Настоящая ловушка – ни окон, ни дверей, кроме единственной запертой. Казалось, что изображенные на портретах учителя пристально смотрят мне в спину сквозь прорези в своих демонических масках. При одной мысли о том, что предстоит провести ночь в компании с этими чудищами, становилось худо. А что если они вздумают выйти из рам и снять свои маски? Если здесь действительно есть мастерская реальности, то возможно и такое…
Чтобы не смотреть на потреты, я отошла от них подальше, приблизилась к абстрактной картине, установленной возле сцены, и начала ее изучать. Уроды, демоны и монстры на сером полотне продолжали сражаться в своей бессмысленной схватке. Я вдруг заметила сбоку табличку с названием. Картина называлась «9/11».
Очередная бессмыслица. Б духе Малевича – «Настроение № 5». Через несколько минут до меня дошло. 11 сентября. Теракты в Нью-Йорке…
Я присмотрелась к драке монстров с возросшим интересом. Картина обрела некое подобие смысла и содержания. Угнетающее впечатление становилось понятным. Это мы, значит, людей так видим… Жертвы взрывов, потерявшие от ужаса человеческий облик, у которых осталось одно желание – хоть по головам других, да вырваться из огненного ада… Звериная борьба за существование… типа, перед лицом смерти все мерзкое и низкое в человеке вылезает наружу… Но почему серый цвет?
Я глядела на картину, пытаясь понять, а картина глядела на меня детскими глазами с взлетающего к небу крыла – единственного существа в этом пространстве, не изуродованного ужасом, злобой, эгоизмом и бессмысленной суетой. Серый мир… Там, наверно, очень тихо, подумала я. Нет – я услышала эту тишину. Мир, где нет ни света, ни тени, ни звука, ни времени. Иной мир.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
