Однако вскоре стало ясно, что прощаться с засаленной подушкой, которую мне подсунул под седалище чайханщик, все же придется. Гонцы, намотавшие по городу не один десяток лиг, уже больше полчаса не появлялись, Бижан, отправивший своих наемников в ночные злачные места ловить сплетни, смирно сидел рядом, незаметно растирая под столом больную ногу, Рудо с Алимом должны были ждать нас у Дженгула, купца из лавки Чануа.
Пойдем, — вставая с нагретой подушки, тяжело вздохнул я, — нас уже, наверное, ждут. Да и хозяину пора закрывать заведение.
Мы не спеша вышли из дверей, чайханщик резво загремел за нами засовами, словно опасаясь, что мы раздумаем и вернемся в низкое помещение, пропахшее горелым маслом и чесноком.
Не понял он, что не его чайхана нам так приглянулась. Просто, пока сидишь и встречаешь прибегающих с отчетами гонцов, все еще жива надежда, ну не этот, так следующий принесет долгожданную весть. В любом большом городе каждый день теряются люди. Особенно новенькие. Ведь каждый город — это целая система, со своими правилами, законами и ловушками. И вполне закономерно, что чаще попадают в них именно те, кто не знает правил выживания в данном месте. Не запомнил новичок тупичков, опасных только в определенное время суток, не понял правил общения, не поинтересовался заранее приоритетами аборигенов. И в результате стал заметен на фоне туземцев, словно над ним повесили яркий вымпел.
Проще всего в таких случаях, как ни странно, двум категориям людей, очень богатым, окруженным заботливыми слугами и охраной, и потому стоящим на особом положении. И тем, кто относится к самым низшим слоям общества и потому не ждет ни от кого ни понимания, ни доброты. Еще почти в безопасности сильные воины, наемники и вообще мужчины, которые держатся группами. А вот такие новички как наш тургон, не представляющие себе всей подлости и низости ожидающей их в любом переулке, самые частые жертвы беспощадной системы по имени чужой город.
И неважно, что после того, как им с Лайли чудом удалось вырваться из лап ограбивших их бандитов, тургон сам некоторое время был главарем организованной им шайки. В которую вошли такие же, как он, ограбленные путники и беглецы. В силу своего воспитания Тахар был самым благородным в округе бандитом, не бравшим рабов и не убивавшим путников. Банде достаточно было припугнуть небольшой обоз несколькими меткими выстрелами Лайли, целившейся только в конечности противников. Забрав продукты, деньги и ценности, банда окольными путями отправлялась отдыхать в небольшую деревню, старосте которой неплохо платила за молчание.
Вот и казался парень самому себе бывалым и неуязвимым. Обычная ошибка провинциала в большом городе.
Мы уже почти дошли до лавки Чануа, когда сзади раздался окрик и нас догнал топот босых ног по теплой базарной пыли.
— Господин… — тот парнишка, которого мы так торжественно подвезли вчера до пристани, приостановился и согнулся почти пополам, чтобы отдышаться.
А меня кольнуло в сердце недоброе предчувствие.
Я шагнул к одетому в рванье гонцу и, подхватив его на руки, как потерявшую туфельку принцессу, почти бегом понес в лавку. Бижан, прихрамывая, спешил следом и по его сопению я догадывался, что бывалый воин почувствовал то же, что и я.
Влетев в дверь, распахнутую выглянувшим на негромкий стук Дженгулом, решительно прохожу в дальнюю комнатку и опускаю испуганно сжавшегося парнишку на топчан.
— Дайте ему пить, — не успел я это произнести, как к мальчишке уже протянулось пара пиал с чаем.
— Ну, рассказывай, и не бойся, здесь все свои, — мягко предлагаю, дождавшись, пока гонец напьется и его глаза примут привычную раскосую форму вместо круглой.
— Мои… знакомые… сказали… — с сомнением поглядывая на сгрудившихся вокруг нас мужчин, пробормотал парнишка, — в один дом пришел странный вор…
Он ненадолго смолк, то ли давая нам понять необычность случая, то ли прикидывая, сколько можно рассказать, чтобы не выдать своих друзей.
— Ну? — не выдержал язва.
— Хозяин… его побил… и велел бросить в сарай… вот… — он протянул мне покрытый засохшими бурыми пятнами лоскут, и от одного взгляда на зеленоватую тряпку что-то оборвалось в груди.
Я сам вчера помогал тургону выбрать эту бледно-зеленую рубашку, вышитую по вырезу чуть более темным растительным узором.
— Это он… — хрипло выдавил Рудо, страдальчески поджав губы.
— Как ты достал… это? — меня интересует возможность добраться до Тахара.
— Один… слуга… продал.
— Возьми… — язва немедленно вкладывает в его грязноватую руку несколько серебряных квадратиков.
— Это много… — неуверенно бормочет парнишка, но я решительно прерываю этот протест.
— Покажешь нам, где этот дом… и как можно добраться до сарая…
— Не нужно… добираться… — решился, наконец, мальчишка. — Они сказали… пять серебряных… они его сами вывезут ночью… с мусором.
— А это не ловушка? — вслух сомневаюсь я.
Уж слишком все просто получается.
— Нет, господин… тебя я не обману… их хозяин жадный человек… кормит плохо… денег не платит… они все равно хотели уходить.
Я знаю, что глупо верить городским оборванцам, но раскосые глаза смотрят так открыто, что хочется плюнуть на собственные принципы.
— Говори, куда они его привезут? — подмигнув мне из-за спины парнишки, деловито интересуется Бижан. — будут им пять серебряных.
— На свалку за развалинами сгоревшего дома банщика, — облегченно выпалил гонец, — так я пойду?
— Но напомни им, деньги получат, только если этот человек будет жив. Уж пусть они постараются, если хотят заработать. Раны перевяжут, водой напоят… ты понял?
Гонец понятливо кивнул, отступая к двери.
— Иди. — открыл ему дверь Дженгул, и мальчишка исчез в сгустившихся сумерках.
— Алим, — не дожидаясь моих указаний, взял операцию в свои руки Бижан, — иди в таверну за парнями. Собираемся в моем доме, не стоит их водить сюда.
— Мы пойдем с вами, — непререкаемо заявляю, вставая с места, — а насчет лавки ты решил правильно, не нужно всем знать это место. Я и мальчишку то зря принес… но как понял что он что-то знает…
— Ладно, идемте, — прервал меня Дженгул, — его дом не так близко.
— А ты что, знаешь, где мой дом? — неожиданно насторожился Бижан.
— Совершенно случайно, — отмахнулся купец, запирая лавку. — потом расскажу, если захочешь.
Он сунул в руки язвы какой-то мешок, и мы дружной толпой направились в сторону моря.
Значит, мой старший охранник живет далеко не зажиточно. В этом районе, выше причалов и складов теснятся совсем маленькие и бедные домишки. Отгороженные, согласно обычаю, друг от друга высокими глинобитными заборами, но зачастую с общей стеной и крышей. И с крошечным двориком, в котором порой растет всего одно дерево, или пара кустов винограда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
