И неважно, что бандиты уже считают своей добычей тех, кого так ловко заманили в эти руины. В том, что они поверили в победу и расслабились, и заключается их самая большая ошибка.
Потому что они никак не могли учесть один маленький нюансик.
Меня.
Я, по сути своей, очень мирный человек, и жутко не люблю ни боев, ни драк. И даже не понимаю, да и понимать не хочу, чем одни отличаются от других. Хотя мне и пытаются объяснить это все, кому не лень. Кроме магов и давних друзей. Они-то точно знают степень моего упрямства. Раз уж я решил, что это два названия одного явления, значит, так оно и останется в моем представлении.
Но когда случаются вот такие события как сегодня, я на некоторое время откладываю свои принципы на дальнюю полочку. Есть такая где-то глубоко в моем сознании. А взамен достаю несколько хорошо заученных правил выживания нормального человека в данном на этот момент обществе, изуродованном шакальими законами.
И главное правило для этой ситуации очень простое. Нужно говорить с противником только на том языке, который ему близок по духу, иначе тебя не поймут и сочтут либо глупым, либо слабым.
На языке силы.
Пока я ждал подходящий момент, один из напавших, видимо главарь, влез на освещенный луной обломок стены и свистнул. Видимо, решил, что настала его очередь выступать. Ну, что же. Я не настаиваю, могу и пропустить вперед. Может, ненароком откроется еще какой-нибудь выход из ситуации, кроме того, что могу предложить я.
— Эй ты, хромой! — грубо начал свою речь бандит, сразу заработав мою сильнейшую неприязнь.
Никогда не поверю, что он не знает имени моего старшего охранника. Значит, хочет задеть, принизить… показать, кто сейчас сильней.
Досадно, конечно, очень не хотелось мне демонстрировать здесь свои таланты, но таким тоном мирные переговоры точно не ведутся. Похоже, можно уже не ждать ничего хорошего от его хамской речи.
Заученным жестом достаю самый простенький дротик, для этого наглеца вполне хватит и такого, и застываю, услышав продолжение призыва.
— Если хочешь сохранить последнюю ногу, уползай отсюда! Вместе со своими дружками… только быстро, пока я добрый!
Вот почему все когда-либо виденные мною злодеи обычно твердо уверены, что они умеют быть добрыми!
— А мои… спутники? — голос Бижана удивительно спокоен.
— Твои хозяева? А что, они тебе ещё не заплатили? Какая жалость! Ну, ничего, теперь заплатят нам! — издевается главарь, не подозревая, что каждое желчное слово падает увесистым камнем на ту чашу весов, что склоняется не в его пользу.
— Тебе нужны деньги? — так же спокойно интересуется охранник.
— А тебе — нет? — заржал бандит. — Ну, хватит! Некогда мне с тобой болтать, либо ты быстро уходишь сам… либо старому дураку Ишлану придется утром копать много длинных ямок! Да, и не надейся на помощь портовых щенков! Вот он… Лис, покажи!
Возникшая рядом с главарем на фоне звездного неба фигура приподняла рукой какую-то вещь… шкуру или мешок… не разобрать.
— А что это такое?
Безразлично осведомился охранник.
— Не что! А кто! — снова некрасиво заржал бандит, — не узнаете милого мальчика? А вот вашему хозяину он вчера так понравился… даже в порт его довез… ха, ха… ну, понятно…
Больше он ничего не успел в своей жизни ни сказать, ни сделать, этот законченный негодяй.
Хотя еще пару секунд стоял, инстинктивно схватившись рукой за глаз, которого у него уже не было.
А еще через мгновение рядом с рухнувшим главарем визжал и крутился от боли в проткнутой тонким лезвием руке бандит со звериным именем Лис.
Кто-то из шайки взвыл и кинулся к главарю, кто-то оценил ситуацию правильно и рванул наутек. Но не все успели, еще парочка успешно встретилась с моими колючими игрушками. Но больше ни для кого эта встреча не закончилась так фатально.
Любой из жителей королевства знает, каковы обязанности королевского ока. Одновременно следователь, обвинитель, защитник и судья…
Но только несколько избранных в курсе, что у нас есть ещё одно право. В тех редких случаях, когда око не сомневается в правильности вынесенного приговора, оно может казнить преступника на месте.
Однако мы очень редко и неохотно пользуемся этой привилегией. Вот лично я всего третий раз. Разумеется, обездвижить, ранить, чтобы преступник не ушел или не сделал чего дурного, случается довольно часто. Но убить осознанно… каждый раз это очень тяжелое испытание.
И только сегодня, в чужой стране, где я собственно и не имею на такой поступок никаких полномочий, в душе впервые появилась твердая уверенность в правильности непростого решения. И ясное понимание, что другого выхода не было. Моральные терзания, обычно набрасывающиеся на меня сразу после рокового применения оружия, в этот раз почему-то отсутствуют напрочь. И это непривычно и жутко.
А Бижан и его парни мгновенно оценили произошедшую перемену в обстановке и теперь яростно лупят тех из бандитов, кому не хватило ума сбежать.
Хотя, судя по крикам и звукам, убежать удалось немногим. Непонятная подмога хоть и с запозданием, но пришла, и драка теперь бурлит вокруг руин с такой энергией, что я впервые вспомнил про спящего неподалеку сторожа.
Вряд ли кто может спокойно спать под такой гам, пришла запоздалая догадка, просто несчастный предпочитает тихо копать свои ямки и ни во что не ввязываться. Уж слишком хорошо были знакомы бандитам все кустики и закутки этого места, чтобы можно было сомневаться, что такие встречи тут происходят далеко не в первый раз.
В этот раз битва окончилась быстро и полной нашей победой. Вот только радости это принесло мало. Два бессознательно обвисших тела, Тахара и несчастного мальчишки мы уносили на руках, еще трое парней брели сзади, придерживая на скорую руку перетянутые раны.
Ничуть не утешало даже то, что противник понес неизмеримо более весомые потери. После прибытия ватаги гонцов, драка превратилась в свирепое избиение успевшей всем насолить банды. Еще пару лет назад они промышляли мелким воровством и жульничеством, но постепенно под руководством жестокого и беспринципного главаря превратились в настоящее бедствие для никем не защищенных бедняков. Только Бижан со своей командой кое-как умудрялся защищать жителей своего района от обнаглевших молодчиков, но и ему это удавалось со всё большим трудом.
И теперь он был вправе праздновать долгожданную победу, однако почему-то не торопился, шел рядом и виновато сопел, изредка поглядывая на безжизненно обвисшего в моих руках Тахара.
— Заносите в дом! — едва завидев нашу печальную ношу, засуетилась тетушка и побежала впереди, распахнуть дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
