Между тем, несмотря на трудности, которые выпали на долю «Спартака», у большинства его поклонников и в мыслях не было, что в осеннем первенстве все обернется для их любимой команды подлинной катастрофой. Тем более что в межсезонье «Спартак» сумел реабилитироваться. Он умудрился выиграть международный турнир в Пальма-де-Майорке, где победил английский клуб «Куинз парк рейнджерс» (3:0) и сгонял вничью с самой «Барселоной» из Испании (2:2). Но, вернувшись домой и вступив в чемпионат, вновь стал не похож сам на себя. Обстановка в команде ухудшалась с каждым днем. О том, какой она была, наглядно показывает случай с Олегом Романцевым. Как мы помним, он был приглашен в «Спартак» летом 76-го из красноярского «Автомобилиста» и был на хорошем счету у тренеров. Во всяком случае, А. Пискарев в своем интервью «Вечерней Москве» за три дня до начала осеннего первенства сказал: мол, мы верим в Романцева и других молодых игроков. Как вдруг вскоре после начала чемпионата Романцев принимает решение покинуть именитый клуб. Много позже он сам раскроет тайну этого ухода:
«Коллектив в «Спартаке» был не таким хорошим, как мне бы хотелось. Он очень сильно отличался от тех, в которых я играл в Красноярске как в баскетбольной, так и в футбольной команде. В то время в «Спартаке» было два лидера, фамилий называть не буду (один из них герой нашего рассказа — Евгений Ловчев. — Авт.), да это и не нужно. Они ненавидели друг друга, даже по утрам не здоровались, и каждый из них пытался перетянуть в свою группу большинство игроков. И, как назло, поддерживающих ту и другую кандидатуру, оказалось равное количество. На тренировках иногда доходило до того, что противники, если так можно назвать, уходили в крови. Эта атмосфера мне ужасно не нравилась, поэтому я запирался в комнате и читал. Но покоя практически не было, так как и я должен был принять чью-либо сторону. Соответственно, то одни приходили и приглашали посидеть чаю попить, то другие — музыку послушать. Но я говорил: «Нет, ребята, мое дело — тренироваться и хорошо играть, а вы уж сами в этой ситуации разбирайтесь». В общем, я не общался ни с теми ни с другими. А потом взял и уехал…
Проснулся в шесть утра, разбудил Витю Папаева (мы жили с ним в одном номере), попросил его передать бутсы, которые я получил в «Спартаке», собрался и уехал. А чтобы меня где-нибудь не перехватили и не вернули назад, купил билет на поезд. Трое с половиной суток я ехал домой. С какого-то полустаночка отправил матери телеграмму, в которой сообщил, что жив-здоров, еду домой на поезде, но ты всем говори, что не знаешь, где я. Пока ехал, в Красноярск прилетали из «Спартака», чтобы забрать меня обратно, но не тут-то было! Возвратившись домой, стал играть в «Автомобилисте». Ну и естественно, когда звонили из «Спартака», говорил, что не вернусь, что мне хватит высшей лиги, что могу играть только в команде. В тот момент мне не показалось, что «Спартак» был командой в полном смысле этого слова. Но не подумайте, что я сбежал из команды, как крыса с тонущего корабля. За «Спартак» я играл в первом круге, команда шла где-то пятой, так что и речи быть не могло, что она вылетит из высшей лиги…»
А теперь послушаем Е. Ловчева:
«Старостин и Бесков не любили друг друга. Бесков нехорошо относился к «Спартаку». И вот играет олимпийская сборная в Югославии. Прилетели в Белград, пошла отоварка — а что-то не так пошло, и сыграли 0:0. Бесков на разборе распалился и вдруг начал: да вы, спартаковцы, рвачи, а вот у меня в «Динамо» такого никогда… И тут Николай Петрович говорит: что ты несешь? Что плохого в том, что ребята пойдут, своим женам, детям, родным купят вещи, которых нет у нас в стране? Назрел конфликт. Никита Павлович Симонян увел нас: ребята, свободны.
В тот же год у нас турне. В Германии вратарь Елизаров из «Торпедо» и Валерка Андреев идут с пакетами в гостиницу — а был закон в день игры по магазинам не ходить. У входа сидят Бесков, Старостин и Гуляев. Все, попались. Бесков говорит: «Николай Петрович, я же вам говорил. Вот так они готовятся к играм». Чапай (Старостин) встает и говорит: «Валерий, куда ходили? Что купили?» — «Часы». — «Ого! Хорошие часы! Покажи, где купил»…»
К ноябрю 1976 года ситуация в «Спартаке» стала по-настоящему аховой. И спасти команду от вылета могло лишь чудо. Но оно не случилось, поскольку враги команды сделали все возможное, чтобы отправить именитый клуб в низший дивизион. О том, что это был настоящий заговор, говорят результаты последнего тура чемпионата, состоявшегося 13 ноября. В тот день «Спартак» встречался в Киеве с лидером чемпионата — тамошним «Динамо» — и проиграл 1:3 (набрал всего 13 очков и занял 15-е место). Однако шансы остаться в высшей лиге у него еще были, если бы из пяти его оппонентов проиграл хотя бы один или кто-то из трех сыграл вничью. Но ничего подобного не случилось. Даже земляки не помогли красно-белым. «Торпедо» (чемпион осеннего розыгрыша в 1976 году) и «Локомотив» играли на выезде — первый против ереванского «Арарата» (ему тоже грозил вылет в случае поражения), второй — с донецким «Шахтером» — и, как будто нарочно, проиграли с минимальным счетом 0:1 (торпедовцам достаточно было сыграть вничью и тем самым спасти «Спартак» от вылета). Другой столичный клуб — ЦСКА — проиграл «Днепру» и тоже спас его от вылета. Хотя этот результат вполне закономерен: армейцы издавна считались принципиальными врагами «Спартака».
О причинах того провала рассказывает сам Е. Ловчев:
«Из всех этих «перспективных ребят» только один Саша Минаев стал потом в футболе заметной фигурой, играл за сборную. Кстати, к тому времени он уже перешел в «Динамо». Понимаете, закончили играть Хусаинов, Осянин, Логофет, а им на смену пришли футболисты невысокого уровня. Я имею в виду не только то, как они били по мячу, а их характер. Они не способны были «рвать» за «Спартак»! А тут еще, к нашему несчастью, из команды убрали Старостина…
Это был странный чемпионат. Еще за четыре тура до финиша журналисты вывели алгоритм договорного футбола, кто кому может отдать очки. Тогда стало ясно: если несколько команд договорятся друг с другом — «Спартак» вылетает. В последнем туре московские торпедовцы, обеспечившие себе уже чемпионское звание, играли в Ереване, «Спартак» — в Киеве. Мы опережали тогда «Арарат» на очко, и, если бы автозаводцы сыграли даже вничью, «Спартак» оставался в высшей лиге — при равенстве очков с «Араратом» наши показатели были лучше. Но «Торпедо» отдало матч в Ереване. Я знаю, что говорю, убежден: торпедовцы «сдали» тогда «Спартак». И мы вылетели…»
Между тем страсти после вылета «Спартака» разгорелись нешуточные. Поскольку армия болельщиков у этой команды была чуть ли не самой большой в стране (команду не случайно называли народной), этот вылет не мог никого из них оставить равнодушным. В Спорткомитет СССР со всей страны посыпались письма, в которых люди буквально умоляли вмешаться в ситуацию и позволить «Спартаку» остаться в высшем дивизионе. При этом выдвигались вполне резонные аргументы. Чемпионат в этом году носил экспериментальный характер: был разбит на два турнира — весенний и осенний, причем команды, проигравшие первый турнир, высшую лигу не покидали, а те, кто занял два последних места в осеннем, — вылетали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
