Палатка съёжилась, ремонтировать ее было лень. Окружающий нас живописный пейзаж: река, зеленая поляна, дубы, сосны и солнце провозглашал себя образцом самого смелого реализма, и был бы находкой для художника. Но, наш художник после причащения к фляге, вновь спал, и ему было не до живописи. В низине за пляжем Вовка обнаружил неглубокую лужу, оставшуюся после разлива. Он побродил по ней босыми ногами, затем подошел к костру, достал из своего рюкзака котелок и вернулся к луже.
Мы заинтересованно наблюдали за его манипуляциями. Мишка осторожно предположил, что, Вовкина поездка на Чукотку не прошла даром, где он, возможно, приобрел старательский опыт, и сейчас будет мыть золото? Вовка вернулся. В котелке брыкалось три десятка маленьких щурят.
— Стоит взмутить воду и вся рыба всплывает за кислородом вверх и ее остается только собрать, — пояснил он свой способ ловли.
Саня в радостном предвкушение побежал к рюкзакам за сковородкой и маслом. Ничего нет вкуснее жареных щурят.
— Лужа высохнет, и они там все погибнут, — продолжал Вовка и выпустил рыбу в реку.
Мы были потрясены гуманизмом отставного летчика.
— Да ты, прямо, Робин Гуд флоры — похвалил его Михаил.
Саня застеснялся своего корыстолюбивого порыва и спрятал сковороду за спину.
— Не прячь — сказал ему Мишка. — Невозможно спрятать свои варварские нравы.
По реке проплывали знакомые нам наяды во главе с Рамзесом. Санька, забыв про золото и бриллианты, закричал, потрясая сковородой:
— Куда же вы? Мы тут рыбу собираемся ловить, ухой угостим! Причаливайте, базируйтесь. Места всем хватит!
Его холостяка со стажем, сильно привлекали девушки, да и все остальные из нашего отряда затаили надежду, что прекрасные креолки возьмут и разобьют лагерь рядом с нами.
Девушки, похоже, тоже были не против бивака на красивом месте, но все испортил Рамзес. Наверное, евнух или имел среди девушек возлюбленную.
— База у моста за Лыковом — необычайным для его щепкоподобного тела баском прокричал он строгой линии байдарочниц. Все некоторое время молчали.
— Да пошел ты! Командир нашелся! — неожиданно сказала загорелая девушка в предпоследней лодке. — Наташ, может, остановимся? — обратилась она к своей белокурой спутнице, посмотри, какая природа здесь?
Вероятнее всего, под природой стройная креолка имела в виду нас, статных и молодых? Игорь был не в счет. После причащения к фляге он уже спал в сморщенной палатке, и обыденная жизнь была не для его поэтических фантазий.
Байдарка причалила к берегу, остальные проплыли вниз. Вовка спустился и подал руку по очереди девчонкам.
— Эй, ждите нас вечером! — крикнула загорелая революционерка остальным байдарочницам. Не забудьте разжечь костер. Пусть Григорий побольше дров насобирает.
Вероятно, это относилось к тощему. Тощий Гришка зло сузил глаза. Нежная и стройная Наташа была предметом его вожделений. Он так загреб веслами, что байдарка набрала невиданную в природе скорость. Брызги от его невероятных усилий, налетели на девчонок. Они завизжали, бросили весла, а Рамзес греб с напором, которому бы позавидовали гребцы из мифической, легкокрылой ладьи искателей Золотого руна. Лодка рассекала водную гладь, как боевой корабль, волны рогатиной уходили в берега и качали прибрежные лопухи. Этот момент регаты напоминал фрагмент рассказов о невероятных возможностях человека в минуту стресса, когда, например, негр в состояние перепрыгнуть через 12–ти метровую пропасть, в опасении, что его догонит, укусит лев.
СРЕДНЕВЕКОВОЕ НЕДОРАЗУМЕНИЕ
На шум — гам из палатки снова вылез согбенный Игорь. В силу какой — то чудесной, присущей только ему, прозорливости Игорь всегда постигал творческие возможности реального времени и всегда одним из первых поспевал к разливу стаканов.
Судя по его мученическому лицу, физический потенциал поэта после стольких выпивок и снов уже не превышал потенциала комара. Он сомнамбулом добрел до костра и бухнулся на бревно. Стояла жара.
Девчонки были невероятно симпатичными, особенно Наташа. Мы угостили их нашим простым завтраком, а хитрый Вовка достал из недр своего рюкзака бутылку Шампанского. Мы все были приятно удивлены предусмотрительностью старшего помощника скульптора. Санька даже сказал брату, что примет за обыденность, если за бутылкой последуют и хрустальные бокалы на серебренном подносе?
Шампанское пришлось очень кстати. Сначала мы подняли кружки с шипящим напитком за благополучие прекрасного пола, а второй раз за процветание байдарочного туризма.
Девушки с подозрением бросали взгляды на мой голый торс, где один от правого плеча, и другой от шеи вниз тянулись два длинных косых шрама, испещренных темными полосками неровных швов. Я всегда стеснялся этого обстоятельства, поэтому, несмотря на жару, старался ходить в футболке. Чтобы не смущать дам, я и на этот раз нырнул в палатку и снова оделся.
Узнав, что Игорь поэт, Лариса поведала, что она тоже творческая душа. Почитайте, что ни будь? Игорь выпросил у Мишки 'полкапли', чтобы прийти в себя, и грустно — элегическим голосом прочитал стихотворение.
Курит женщина в тамбуре
Не стесняясь при всех
А в вагоне, как в таборе
Разговоры и смех…..
Иронически морщится
Мой попутчик — сосед,
За окошками рощица,
Просвистела — и нет…
Стих кончался тем, что женщина после первой сигареты сразу же потянулась за второй. И все увидели, — на ее руке синюю наколку с лагерным номером, которые накалывали детям в фашистских концлагерях. Окружающим стало стыдно за свои осуждающие мысли в адрес курящей женщины, и ей даже кто — то поднес спичку.
По окончанию стихотворения девчонки захлопали в ладоши, Игорь засмущался попросил у Михаила еще одну каплю для успокоения.
Потом мы спустились к реке купаться. Визг, шум, гам…. Керженец был открыт во всей своей красе. Пляжный песок на солнце белел как снег и резал глаза. Александра унесло легким течением вниз, он ухватился руками за ветви поваленного дуба. Дуб под тяжестью Саньки стал медленно поворачиваться и отрываться от берега. Выдернулся один корень и оторвал с пол кубометра сырого берега, выдернулся последний. Берег с шумом осыпался и, вдруг, открылась овальная темно — коричневая кирпичная кладка, уходящая в воду. Дуб, медленно переворачиваясь, поплыл вниз по течению, перегораживая сучьями пол реки.
— Мужики — заорал Саня — тут средневековое недоразумение вскрылось.
— Тише ты, глашатай! — цыкнул я на него, имея в виду непосвященных девушек.
