ПЧЕЛЫ И УРОЖАЙ
ДАВНО начаты в нашей стране и все шире развертываются под руководством Коммунистической партии и Советского правительства грандиозные работы по преобразованию земли.
Навсегда уничтожены межи, разделявшие поля. Совершенствуется использование земельных угодий. Улучшаются системы обработки почвы и применения удобрений. Внедряются наилучшие сорта культурных растений. Сооружаются пруды и водоемы; развивается искусственное орошение. Освоены массивы целины и залежи. Созданы новые пшеничные центры, новые крупнейшие сельскохозяйственные базы.
Работы, призванные положить предел господству многих стихийных сил природы, ведутся в небывалых темпах и невиданных масштабах. Цели этих работ грандиозны.
На нашей социалистической земле должна быть обуздана стихия, действовавшая вчера против человека, во вред ему. Природа должна работать на человека.
Народы Советского Союза решили добиться, чтобы сельское хозяйство не зависело более от капризов погоды и при любых условиях из года в год давало столько продуктов, сколько необходимо для полного удовлетворения потребностей государства.
И вот уже шумят в степи на новых плотинах водосбросы и тихо плещутся волны у берегов искусственных морей. Голубое небо смотрится в зеркала прудов, обрамленных густой зеленью насаждений. Маленькие, кажущиеся игрушечными, арки солнечной радуги мерцают над посевами и насаждениями в капельном тумане искусственного дождя. Цветут, подставляя с утра до вечера свои золотые корзинки солнцу, бескрайние посевы подсолнечника… Бело-розовым цветом кипят гречишные поля… Цветут посевы семенников трав… И каждый цветок на полях, едва распустившись, ожидает посещения пчелы…
В университетском саду, близ Тбилиси, было взято под наблюдение дерево яблони Ренет. Весной, когда цветочные почки начали набухать, крону дерева разделили на три части, оставив в каждой одинаковое число цветков.
Первую треть кроны одели в надежный матерчатый изолятор. Насекомые к этим цветкам не имели доступа, все цветки были опылены искусственно, вручную.
Вторую треть кроны покрыли просторным марлевым колпаком-изолятором, под который поставили улей с пчелами. Эти пчелы летали под марлей и свободно посещали находившиеся здесь цветки.
Последняя треть кроны осталась свободной, открытой для ветра и для доступа насекомых.
После того как дерево отцвело, подсчитали завязавшиеся плоды.
Из всех искусственно опыленных цветков только шестая часть дала завязь. На открытой части кроны завязи образовались в одной трети всех цветков. Под марлей же, где летали пчелы из улья, завязь получилась на половине цветков.
К осени на ветвях с опыленными вручную цветками плодов было совсем мало, ветви торчали кверху.
На ветвях той части кроны, которая оставалась открытой, ветви были слегка пригнуты.
Там же, где под марлей летали пчелы, ветви до самой земли поникли под сладкой тяжестью урожая крупных плодов.
Сходные опыты не раз проводились и с яблонями многих других сортов, и с всевозможными другими плодовыми и ягодными растениями, а также и с полевыми — с подсолнечником, с гречихой…
И во всех опытах получалось, что пчел действительно можно считать делающими не только мед, но и урожай.
Самое великое и важное обязательно в чем-нибудь зависит от самого малого и простого. Вот и грандиозные работы по подъему, культуры социалистического земледелия, по завоеванию высоких и устойчивых урожаев в каком-то звене оказались связаны с крохотным насекомым, которое своим мохнатым и гибким язычком пробирается в венчики цветков многих весьма важных для хозяйства растений.
Посевы культур, опыляемых пчелами, занимают на полях СССР многие миллионы гектаров. Неудивительно, что перед агрономической наукой встала задача превратить пчелу в безотказного опылителя. Здесь стоит рассказать подробнее о том, как была решена эта непростая задача.
ПЧЕЛЫ ЛЕТЯТ ПО ЗАДАНИЮ
ТЕПЕРЬ это уже во многих отношениях только история, но история весьма поучительная и вполне убедительно подтверждающая, что, когда «пчела за данью полевой летит из кельи восковой», агроному далеко не всегда безразлично, с каких именно растений собирает она для себя дань. Больше того: для агрономов может быть важно, чтобы пчелы, покидая улей, направлялись не куда попало, а на определенные поля, на определенные культуры, и посещали их не как попало, а самым исправным образом, проверяя все цветки, причем, по возможности, неоднократно.
Именно такая задача встала в тридцатых годах перед агрономами, которых буквально, в отчаяние приводили безобразно низкие урожаи клеверных семенников. А под травы в то время отводились огромные площади, и семян их каждый год требовалась уйма.
Все старые книги единодушно утверждали, что пчела на красный клевер вообще не летает, так как своим коротким, в среднем 6 — 7-миллиметровым, хоботком не может добраться до запасов нектара, хранящегося на дне узкой и глубокой, почти 10-миллиметровой, цветочной трубки.
Вопреки этим утверждениям, профессор Александр Федорович Губин не раз видел на клевере пчел. Он решил проверить правильность книжных истин и провел внимательные наблюдения. Оказалось, что пчелы, хотя и вяло, все же посещают клевер: из каждой сотни сборщиц одна-две наведывались и на его цветки.
Но агрономы и раньше знали, что на всяком посеве пчел тем больше, чем ближе расположен участок от пасеки. Исходя из этого, А. Ф. Губин и решил: ульи надо устанавливать на разных концах поля, с тем чтобы пчелы летали друг другу навстречу и равномерно охватывали полетами все поле; при этом пасека в шестьдесят — сто двадцать ульев окажется достаточной для опыления всех цветков даже на обширном семеннике.
Если бы на цветки летало больше пчел, достаточно было бы пасеки и меньшего размера. Но как же сделать, чтобы пчелы усерднее посещали семенники?
Пчелы сами ответили на поставленный им вопрос.
В улей, над рамками, была поставлена кормушка со сладким сиропом, имевшим запах мяты. Под самыми летками улья были положены два листка фильтровальной бумаги: один, смоченный чистой водой, другой — водой с каплей того же душистого мятного масла.
Пчелы, привыкшие к запаху мяты, вылетая из улья, стали садиться на листок, пахнущий мятой.
Тогда был проведен опыт более сложный.
Плошку с мятной подкормкой оставили в одном улье, и в то же время уже не под самым летком, как раньше, а поодаль от пасеки были поставлены четыре блюдца: одно — с чистой водой, другое — с чистым сахарным сиропом, третье — с мятной водой без сахара и четвертое — с сахарным сиропом, пахнущим мятой. И что же?
