Пока Ленин — этот «профессиональный эксплуататор отсталости рабочего класса...» — как назвал его в 1912 году в сердцах Бронштейн-Троцкий, думал — как заставить работать рабочих, над их производительностью труда, как их лучше поэксплуатировать, сами рабочие усердно думали — почему они при пролетарском правительстве в пролетарской республике в условиях пролетарской диктатуры стали жить намного хуже, чем при царе?.. 12 марта 1918 г. в Москве в манеже бывшего Алексеевского военного училища собралось на митинг более 10 тысяч московских рабочих и бурно выразили недовольство своим положением, то есть — властью. «Ситуацию» приехали исправить Ленин и Свердлов, но рабочие так дружно и яростно их освистали, что они спешно покинули митинг.
В Петрограде, колыбели революции, рабочие также стали прозревать. Чрезвычайное собрание уполномоченных фабрик и заводов Петрограда 26 марта 1918 г. констатировало: «Мы, петроградские рабочие, в большинстве своём приняли этот (Октябрьский) переворот, совершённый от нашего имени и без нашего участия... Но прошло уже четыре месяца, и мы видим нашу веру жестоко посрамлённой, наши надежды грубо растоптанными. Новая власть называет себя советской и рабочей, крестьянской. А на деле важнейшие вопросы государственной жизни решаются мимо Советов...».
Как видим, через пять месяцев после установления диктатуры захватчиков некоторые рабочие разобрались в ситуации. Бесспорно, — никакой власти Советов не было, — это была формальность и блеф, — реально Россией руководила небольшая группа захватчиков во главе с Лениным и Бронштейном, а другая группа во главе с Бундом настоятельно требовала поделиться властью. Ближайший помощник Ленина А. Шапошников в своих мемуарах вспоминал, — будучи в начале июня в командировке в городе Выкса, подошел к местному заводу, и обнаружил у ворот завода митинг рабочих, на котором выступал молодой делегат от рабочих Сормово: «На трибуне молодой рабочий громил «самодержавие народных комиссаров», ведущих рабочих и крестьян на гибельную гражданскую войну...».
Как видим, молодой рабочий не был глупцом и прекрасно понимал политику захватчиков. Этот умный парень информировал рабочих, что планируется провести «Первый чрезвычайный съезд уполномоченных заводов и фабрик Нижегородской и Владимирской губернии» под лозунгом «За власть Советов без партии!» То есть рабочие поняли, что большевики не способны организовать нормальную хозяйственную жизнь в захваченной ими стране, занимаются только террором, и решили отстранить их от власти, избавить «липовую» диктатуру пролетариата от реальной диктатуры коммунистической партии. Опытный оратор Шапошников обвинил сормовцев, что они самозванцы, что их никто не делегировал, и вообще — они скрытая контра, сторонники разоблаченных меньшевиков и с высоты своего авторитета разъяснил рабочим исторический момент и его проблемы, в том числе позорный Брестский мир, и пригласил рабочих поехать с ним на заготовку хлеба по деревням. И многие рабочие с энтузиазмом согласились, не понимая — как эта «заготовка» будет проходить, что это будет откровенный грабеж своих крестьян, их отцов, дедов и братьев, оставшихся в деревне.
А когда прозревшие рабочие Тулы, Ижевска, Ярославля и Астрахани подняли восстание против захватчиков, то «вождь пролетариата» Ленин ответил им старым привычным — кровавым террором.
До начала массового Сопротивления, начала активных боевых действий Белых армий с Красной захватчиков — у Ленина не получилось организовать нормальную экономическую жизнь в стране, наладить работу промышленности и других отраслей хозяйства. Поэтому частые утверждения современного коммуниста Г. Зюганова, что Ленин восстановил из руин разрушенную страну и создал мощное государство — это возмутительное наглое бессовестное враньё в старом привычном стиле Ленина. После окончания Гражданской войны за два года до паралича Ленин также ничего особого не создал, это мы подробнее рассмотрим в конце этой книги.
А о развитии Лениным в стране демократии, либерализма в этот мирный период говорить не просто смешно, — больно. Хотя симпатизирующим захватчикам современный «золотой» историк В.И. Голдин — проректор по научной работе Поморского государственного университета в Архангельске в своей работе «Очерки новейшей историографии» (Архангельск, 2000 г.) пишет: «...Парадокс истории заключается в том, что победа революционных сил в 1917 году, казалось бы, открыла возможность для рождения и укрепления демократии, но перерастание в Гражданскую войну уничтожило эту возможность». — Оказывается «белые», русские патриоты во всем виноваты, потому что попытались освободить свою Отчизну от захватчиков. И это грубое возмутительное враньё Голдин внушает сегодня нашим студентам.
Кстати, — о демократии. Этой тяжелой для Ленина весной 1918 года ситуацию осложнила попытка «свободы слова» по поводу национальности захватчиков, ибо после октября 1917 года обнаружилась неразрывная связь, закономерность — если население недовольно новой властью захватчиков, то оно соответственно — недовольно евреями, выражает антисемитские настроения. Это усиление антиеврейских настроений зафиксировал в своём дневнике еврейский историк С.М. Дубнов:
«10 мая. Открыта погромная агитация против евреев в Петербурге, Москве и других городах. Об этом говорят в очередях у лавок, на улицах и в трамваях. Народ, озлобленный большевистским (еврейским) режимом, валит всё на евреев. Сегодня прочёл случайно дошедшее описание резни в Новгород-Северске: вырезано около полусотни неповинных евреев (19 апреля)»,
«29 мая. Антисемитизм растёт даже в интеллигенции. Нас винят за большевизм царствующих ныне ренегатов еврейства: Троцкого, Зиновьева, Володарского и тысяч мелких карьеристов...».
«В очередях у лавок» население кляло властвующих евреев. Кстати, в Новгород-Северске и Глухове не было еврейских погромов на национальной или религиозной почве. В этом случае было всё намного проще — с фронта возвращались военные голодные части, уже красные, а поскольку Ленин и Бронштейн снабжение армий ещё не наладили, то солдаты по пути «кормились» сами, стали добывать хлеб сами у богатеев. А поскольку богатеями, хлебными спекулянтами, перекупщиками и оптовыми торговцами оказались евреи, многие из которых не хотели с уже «их» солдатами делиться хлебом и оказали сопротивление, то они и попали под насилие голодных злых солдат, под грубый грабёж, и некоторые особо жадные и агрессивные солдатами были убиты.
«В первую зиму большевистского владычества, сражавшиеся под красными знаменами красные войска учинили ряд кровавых погромов, среди которых выделяются Глуховский и Новгород-северский, количеством зверств, нарочитым зверством и издевательством над замученными затмившие и калущское злодеяние. Отступая под давлением немцев, красные войска громили встречные еврейские местечки», — также выделяет этот случай в своём исследовании И.М. Бикерман («Россия и русское еврейство»). Бикерман объяснил и вспышку антиеврейских настроений в крупных городах и реакцию на неё захватчиков: «И всего меньше она (новая власть) может допускать нападения скопом на евреев; она хорошо ведь знает, что от разгрома евреев один только шаг до разгрома власти, глубоко ненавидимой и считаемой еврейской. Еврейский погром объявлен поэтому делом контрреволюционным, то есть направленным против советской власти».
Да, в апреле 1918 года в «Известиях» власти опубликовали циркуляр «По вопросу об антисемитской погромной агитации». Это был ряд превентивных, защитных мер. А. Солженицын в своём исследовании отмечает, что в это время проходили «Специальные заседания Советов, посвящённые еврейскому вопросу и борьбе с антисемитизмом», соответствующие митинги и лекции. «Обратить самое серьёзное внимание на черносотенную антисемитскую агитацию духовенства, приняв самые решительные меры борьбы с контрреволюционной деятельностью и агитацией духовенства, — цитировала газета «Известия» от 28 апреля 1918 г. резолюцию одного такого заседания. — Признать необходимым не создавать особой боевой еврейской организации». — То есть опять обсуждался вопрос образования исключительно национальной еврейской военной карательной организации. Там же можно прочитать:
«Совнарком предписывает всем совдепам принять решительные меры к пресечению в корне антисемитского движения. Погромщиков и ведущих погромную агитацию предписывается ставить вне закона» — то есть расстреливать. Вот с этого момента и стали расстреливать каждого, у кого находили «Протоколы сионских мудрецов» или за критические («антисемитские») разговоры по отношению к евреям. С.П. Мельгунов в своей книге приводит пример — в Харькове молодую девушку захватчики расстреляли за то, что в частном разговоре по отношению к известному авантюристу Нахамкесу-Стеклову произнесла слово «жид».
