С улицы донесся гудок автомобиля, и в дверях появилась Лиззи.
— Такси у входа, — объявила она, почти не скрывая стремления поскорее выпроводить чужаков из королевства, где правила безраздельно.
— Я помогу вам погрузить вещи! — воскликнул Дейл.
Теперь, когда все разрешилось к его полнейшему удовлетворению, он был само очарование.
— Очень любезно с вашей стороны, — ответил Кейн, делая шаг к креслу, в котором сидела смертельно бледная Кристин.
— Ты сможешь встать? — тихо спросил он, обнимая ее за плечи и с тревогой заглядывая ей в лицо.
Ответом ему был взгляд, полный благодарности, заставившей сердце Кейна затрепетать от пронзительной нежности.
— Спасибо, Кейн. Я справлюсь. Вы с Дейлом идите, а мне надо на прощание перемолвиться словечком с Элизабет.
Лицо Кейна окаменело.
— Пора идти, Кристин.
— Да, да, — сказала она. — Знаю. Я долго не задержусь.
Однако Элизабет вовсе не горела желанием оставаться наедине с сестрой, которой ей нечего было сказать. Она пулей вылетела из дома, пробежала по дорожке и настежь распахнула калитку. А потом невозмутимо встала возле машины, наблюдая за тем, как мужчины грузят чемоданы в багажник.
Это была месть сестре за то, что та позволила себе взять в союзники человека, над которым у Элизабет не было никакой власти. Вот что задело Лиззи, поняла вдруг Кристин. Она не перенесла, что Кристин не осталась в одиночестве и даже не скрыла, что счастлива рядом с Кейном Мертоном. Странная ирония судьбы!
Да, собственно, Кристин и нечего было сказать сестре. Разве только… Приблизившись к Элизабет и глядя прямо ей в глаза, Кристин холодно произнесла:
— Теперь ты сама по себе.
И не ощутила ни нежности к сестре, ни чувства собственной вины. Нежность умерла навеки, а винить себя ей было не в чем.
Элизабет отпрянула от сестры.
— Ты не нужна мне больше, Кристин! — взвизгнула она. — У меня есть Дейл.
Кристин села в машину. Кейн опустился на заднее сиденье рядом с ней. Дверца захлопнулась. Незримая ниточка, связывавшая сестер, была безжалостно перервана.
Осиротевшая Кристин, машинально потянулась к руке Кейна и сжала ее. Рука была теплой и сильной. В этот час отчаяния и печали у Кристин не было другого утешения.
17
Кейн придвинулся поближе и одной рукой обнял ее за плечи, а другой сжал доверчиво протянутую к нему ладонь. Такси летело по ночному городу, унося их все дальше и дальше от дома, где разбилось сердце Кристин, столько лет принадлежавшее малютке Лиззи, оказавшейся беспощадной.
Лживая, бессовестная, расчетливая женщина продала родную сестру, не моргнув глазом, и получила взамен благополучие. Она растоптала любовь и преданность своей половинки, даже не вспомнив, на что пошла Кристин ради нее.
Обостренное чувство справедливости Кейна Мертона было оскорблено. Ему поневоле пришлось в какой-то мере самоустраниться сегодня. Ведь принимать решения в этой ситуации могла одна лишь Кристин. И он, безмолвно страдая, смотрел, как ее распинает эта стерва, эта беспомощная и слабенькая Лиззи, на деле оказавшаяся злобной волчицей, способной растерзать всякого, кто посмеет встать у нее на пути. Впрочем, назвать ее волчицей было бы несправедливо по отношению к волчицам. У этой женщины коварство и хладнокровие анаконды!
Если бы у Кейна были развязаны руки, он постарался бы вывести ее на чистую воду. Он даже сожалел, что Джос Травис, известный своей порядочностью в журналистских кругах, бесспорно, замнет эту гадкую историю. Элизабет просто везет! Как удачно для нее все складывается!
Он с состраданием взглянул на Кристин, томясь от желания прижать ее к груди. Но она сидела рядом с ним такая далекая, ушедшая в себя, что он не смел даже шевельнуться.
И он вспомнил свои муки в ту ночь, когда застал Бена в квартире Линды. Его ослепили ненависть и боль, которая безжалостно вгрызалась в сердце, словно некий паразит, против которого вся наука мира бессильна.
Кейн всем существом своим чувствовал, как страдает сейчас Кристин. Наверняка ей куда хуже, чем было ему когда-то. Ведь его отношения с Линдой длились совсем недолго, а Кристин была беззаветно предана сестре едва ли не с самого рождения.
Для нее сегодня рухнул весь мир. То, во что она верила всю жизнь, оказалось химерой. Одно это могло свести человека с ума. Так ошибаться!.. Как раненого зверька боль заставляла прятаться в нору, так, наверное, мысль о растраченных понапрасну чувствах загоняла Кристин в одиночество, где бы ей никто не мешал остаться наедине со своим горем.
Но ведь она сама потянулась к его руке! Этот красноречивый жест глубоко тронул Кейна. Ему было важно уже то, что она не оттолкнула его. Правда, возможно, ей просто нужно было за что-то ухватиться, все равно за что. Но как бы там ни было, он рядом с ней и сделает для нее все возможное. А именно сейчас он необходим ей как воздух! Кейн горячо надеялся, что она это поймет.
В этот час городские улицы были безлюдны. Еще две-три минуты, и они окажутся у дома Кристин. Кейн твердо решил войти с ней в квартиру, даже не спрашивая, хочет она того или нет. К чему провоцировать ее на отказ от его поддержки?
Пальцы Кристин вдруг сильнее сжали его руку. Повернувшись, Кейн увидел на ее губах слабую улыбку.
— Я все еще не поблагодарила тебя.
— Знаешь, я не впервые подумал сейчас, что мы стали чересчур цивилизованными, — произнес он, полный решимости отвлечь Кристин от тягостных мыслей.
Она озадаченно взглянула на него.
— Порой мне кажется, что физическая расправа просто необходима, и в первую очередь для нашего собственного душевного здоровья, — объяснил Кейн. — Мне, например, ничто не принесло бы большего удовлетворения, чем возможность вздуть хорошенько их обоих!
Кристин отвернулась и уставилась в окно.
— У меня частенько бывало такое желание. Но я всегда все прощала Лиззи.
— Хорошо, тогда взгляни на происшедшее под иным углом, — не сдавался Кейн. — Теперь ты можешь с наслаждением говорить все, что думаешь, не терзаясь чувством вины.
Она кивнула, но голос ее все еще оставался бесцветным, лишенным обычного богатства тонов.
— Да. Одно это и утешает. Отныне я не буду чувствовать себя виноватой. — Тяжело вздохнув, Кристин добавила: — Я ведь мечтала о полной свободе.
Кейну вдруг вспомнился рассказ девушки-гида, водившей их по тропическим зарослям, о прячущихся там коварных ядовитых растениях. Элизабет, как и они, нежная и безобидная с виду, при первой возможности вонзила в сестру ядовитые шипы, причинив мучительные страдания.
