Демиденко, а это был именно он, стремительно приближается к горизонту. Беспомощность и жуткий страх овладевает зрителями. У
Анатолия всё сдавило внутри так, что казалось, остановилось сердце.
Комочек размером с кошку и лентой за ним так быстро нёсся к земле, что он подумал, что надо отвернуться, что бы не видеть страшного удара человека о землю. Говорят, что тело, ударяясь, подпрыгивает над землёй на пол метра (не знаю, не видел авт.), издавая звук подпрыгивающего мяча. Но его всего сковало, и он впился глазами в обречённого уже человека. Но никогда нельзя говорить, что человек обречён на гибель, пока он жив. Уже перед самой землёй взметнулось облачко из ткани, и запасной парашют раскрылся. Демиденко даже не успел развернуться по ветру. Вздох облегчения был такой шумный, что казалось воздух выпустили из громадного воздушного шара. Все разом загалдели, обрадовавшись тому, что всё кончилось благополучно.
Но это не последний стресс для всех был в этот день.
Настанет и очередь Анатолия показывать представление, годное для фильма Хичкоха. Когда он прыгал свой второй зачётный прыжок на тридцатку, по причине неувязок со связью, судьи на трубах
(оптических) не смогли засечь его отделения от самолёта и назначили перепрыжку – повторный прыжок. Отделившись от самолёта, он выполнил в свободном падении нормально развороты-восьмёрки, сделал заднее сальто, посмотрел на секундомер и вовремя выдернул кольцо, но парашют не раскрывался.
Он подумал, что получилось затенение вытяжного парашюта, увеличил наклон корпуса вперёд, но купол не раскрывался и даже чехол не выходил из ранца. Анатолий стремительно летел к земле. Дальше размышлять некогда, дёрнул кольцо запасного парашюта, полыхнувшего перед глазами белым облаком и улетевшего вверх. Раскрытие произошло как-то странно. Толчка подвесной системы в обычном смысле не было, а был рывок за ноги, правда, менее сильный, чем был на соревнованиях в
Омске. Когда парашют раскрылся, он висел вниз головой, а стропы схватили ноги за щиколотки. Он посмотрел на купол и ничего не мог понять. Запасный парашют был раскрыт внутри главного цветного парашюта и тот из-за нехватки воздуха, забираемого запасным парашютом, дышал как рыба жабрами. Его кромка то подгибалась под запасной парашют, тогда скорость снижения увеличивалась, Анатолий резко опускался ниже, что чувствовалось по воздушному потоку и главный купол наполнялся воздухом. Представьте себе два конуса с полукруглыми основаниями, стоящих на острие, причём меньший находится внутри другого и они дышат. А внизу висит человек, и этот человек он сам.
Это было интересное и красивое зрелище, но долго он его рассматривать не мог да и было неудобно, так как висел вниз головой и вначале подумал, что нужно вытащить запасной парашют из главного, но понял, что это сделать тяжело и времени не хватит. Нужно освобождать ноги от перехвативших их строп.
Он ещё не осознавал опасности, поджидающей его при столкновении с землёй. Хотя у него твёрдый лоб, и он ним не раз ударялся о Землю, и у них обоих особых повреждений не обнаруживалось, в этот раз могло окончиться переломом шейных позвонков. При такой травме выживают очень редко, а если не повезёт умереть, то всю жизнь человек лежит без движения в постели. Хорошенькая перспектива?
Но он об этом не думал, просто было некогда. Посмотрел вниз, до земли оставалось метров 350 и если учесть, что скорость снижения была метров 8 в секунду, то оставалось куча времени для освобождения ног – почти целая минута. Согнувшись в пояснице, дотянулся до щиколоток, захватил стропы пальцами и вытянул правую ногу, но почувствовал, что левую сдавило ещё сильнее. Опять дотянулся до строп, чуть раздвинул их, но вытащить ногу не мог, не давал ботинок.
Попытался ещё раз, но безрезультатно. Ещё раз согнуться в дугу уже не хватало сил, и решил что будет приземляться на руки. (Сейчас обо всём этом пишется и снова переживается тот прыжок, но медленно Когда он написал последние слова о приземлении на руки, то услышал хруст ломаемых костей и рвущихся связок, а тогда он не чувствовал опасности и поэтому не приходил и страх Просто тяжёлая работа авт.). Он посмотрел вниз и увидел мчащихся к предполагаемой моей точке приземления дежурившую на аэродроме "Скорую помощь" на базе автомобиля ЗИМ кофейного цвета и обвешенный людьми грузовик ГАЗ-51.
Машины мчались по полю, поднимая шлейфы пыли.
"Чего они едут?", – подумал он и всё понял. На земле увидели опасность, грозящую ему, кто-то крикнул скорой помощи, а потом и сами парашютисты прыгнули в грузовик и помчались, ещё не осознавая, что помочь мне не смогут.
"Раз они едут, значит мои дела плохи", – решил Анатолий и не зная, откуда взялись силы, схватил стропы, раздвинул их и выдернул ногу. Он выпрямился и только успел сложить вместе ступни, приземлился. Встреча с землёй была жёсткой, он чудом устоял на ногах, но всё тело вздрогнуло от удара. Первым к нему подбежал Юра
Кощеев и Люба Мазниченко.
– Ну ты, Мотоциклизма, и напугал всех. А сам хоть успел испугаться?
– Только когда увидел машины, но страха не было.
Все начали рассматривать мои оба парашюта, но ничего не нашли.
Вернее не нашли первопричину задержки выхода главного купола из ранца. Дальнейшее было понятно, хотя никто не помнил подобного случая раскрытия одного парашюта внутри другого.
Произошло следующее. По неизвестной причине купол главного парашюта вышел на сотую доли секунды раньше запасного, а тот влетел к нему между строп и там раскрылся, на всякий случай прихватив
Анатолия за ноги. Задержись он на полсекунды с раскрытием запаски, и всё было бы в порядке. А было бы???
Он своим прыжком опять закрыл, как и в прошлом году, соревнования.
Спортсмены погрузили парашюты и поехали к себе в палатки, в которых жили, и примерно через час после прыжка Анатолия начал бить нервный озноб. От перенапряжения мышц, тела, нервной системы он дрожал крупной дрожью так, что не мог открыть рот. Зубы стучали, живот подводило, кожа дрожала как у лошади, прогоняющей оводов.
Неизвестно, чем бы это кончилось, если бы не спасительный стакан водки, налитый Банниковым. (Павел Алексеевич, дорогой, я никогда Вас не видел пьяным, но Вы своей водкой спасли меня уже второй раз.
Первый был, когда я вывихнул плечо авт.).
Анатолий выпил водку, и через несколько минут дрожь прошла, по телу разлилось тепло и спокойствие, и он совершенно не захмелел. Но появилась слабость и безразличие ко всему.
Всё это он рассказал студентам, которые, как видно было по их лицам, переживали вместе со ним. Особенно проявляла свои чувства девушка с большими чёрными глазами и кудрявым волосом, похожая на цыганку. Она, наверное, ярче всех себе представляла, что происходило в небе над Аэродром Каменка, что под Днепропетровском.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
