Телеграмма была необычной. Вверху красными буквами было написано
"ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ" а ниже был текст:
" Мастера парашютного спорта младшего сержанта Анатолия Отян откомандировать для дальнейшего прохождения службы город Тулу вч
55599 исполнение доложить тчк Заместитель министра обороны Главком
Сухопутных войск маршал Советского Союза Гречко
Моя мечта свершилась!
Командир попросил меня отдежурить, но поеду я девятого, так как все сейфы уже опечатаны, и целая морока сейчас всё оформлять- праздник.
Дежурство это было не рядовым, в нём было много интересных происшествий, но я устал писать, а вам, мои дорогие, надоело читать, поэтому сворачиваю свой СТРОЙБАТ и только маленькое
ПОСЛЕСЛОВИЕ
На самом деле – стройбат никакая не армия и не войска, а обыкновенная крепостная или рабская повинность, если говорить правду. Я думал, что служба моя армейская, войсковая только сейчас начнётся. Так я думал отправляясь в город Тулу, о котором в детстве слышал и пел песенку:
"Тула, Тула, Тула я
Тула родина моя!"
Конец первой части. Январь 2005 г. Frankfurt am Mаin
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВДВ
Твёрже шаг, ребята,
По земле советской мы идём,
В десанте служим мы крылатом,
А здесь нельзя не быть орлом.
Нам, парашютистам,
Привольно на небе чистом.
Легки ребята на подъём,
Задирам мы совет даём:
"Шутить не следует с огнём!"
Из песни к кинофильму "Прыжок на заре"Вместо предисловия
Анатолий выехал из Томска 9 ноября 1959 года. Такого движения пассажирских самолётов, как стало позже, Аэрофлот ёщё не наладил, и пришлось добираться поездом. У него осталось немного денег, взятых из дому, и он доплатил к билету за проезд в общем, вагоне, выписанному по проездным воинским документам, за спальный, или как говорили "плацкартный" вагон. Солдатам давали билеты на проезд только в общем вагоне, в котором, несмотря на наличие спальных полок, постелей не было, да и полку спальную нужно было успеть захватить, потому что билетов в общие вагоны давали больше, чем было мест. Так было во все времена, судя по кинофильмам со времён гражданской войны, и до настоящего времени.
Разместившись на второй полке и, взявши у проводницы постель,
Анатолий решил отоспаться за все дни этого суматошного для него года. Первую ночь он хорошо спал под стук вагонных колёс, отбивающих слова: "Ту-ла, Ту-ла" в тихом полупустом вагоне. Проводница объяснила, что вагон забронирован до Омска и там в него подсядут пассажиры. В Омске поезд стоял двадцать минут, и Анатолий побежал на вокзал перекусить. Тогда хорошо организовывалось питание на железной дороге. В ресторанах были накрыты обедами столы, садишься за любой, ешь, подходит официантка, с которой рассчитываешься и свободно успеваешь попасть к себе в вагон.
После еды он зашёл в вагон и увидел, что там полно молодых людей, парней и девчат, пятеро из которых были в его купе. Оказалось, что они студенты какого-то Вуза и едут в Москву на преддипломную практику. Анатолий понял, что ему теперь не отоспаться, тем более что один из ребят в купе был с гитарой. Слава Богу, ребята были трезвенниками, и только один раз они распили бутылку вина по поводу дня рождения одной из девушек. Но в вагоне было шумно: смех, песни, анекдоты, студенческие рассказы – молодёжь веселилась. Хотя они были с ним ровесниками, но он чувствовал себя старше их. В их разговоры он не вступал, так как, по всей вероятности, был им неинтересен.
"Ну, о чём дубина-солдат может говорить со студентами интеллектуалами". Анатолий сидел в дешёвом синем спортивном трикотажном костюме, смотрел в окно и думал, что его ожидает в
Воздушно-десантных войсках, впишется ли он в их порядки, как сложится его судьба? Он был полон радужных надежд, но всё же…
На следующий день Анатолий надел гимнастёрку и бриджи (Так назывались армейские штаны. В этой связи интересно, что "бридж" по-английски, а "брюке" по-немецки обозначает мост) и ребята увидели на его гимнастёрке квадратик – мастерский значок. Сразу начались расспросы, по какому виду спорта, сколько прыжков, с каких самолётов и высот, в общем, обычные вопросы. Он отвечал односложно, но студенты народ любопытный и всё больше звучал один вопрос – о случаях опасных для жизни. Тогда меньше звучало в русском языке иностранных слов и слово "экстремальный" ещё не вошло в обиход.
Анатолий не любил рассказывать о таких случаях по нескольким причинам. Во первых, слушая других об этом, видишь, как человек, увлекаясь своим рассказом, вспоминает или выдумывает подробности, со временем веря в них сам, и выставляет себя перед слушателями эдаким героем, хотя, его убеждению, героизм это нечто другое, когда ради других людей ты идёшь на риск, а это борьба, за выживание, в которой, ты побеждаешь или нет. Во втором случае рассказывать некому.
Во вторых, в 90% происшествий, а может больше или меньше, в экстремальных случаях виноват сам спортсмен во всех видах спорта, причём изначально уже только потому, что стал им заниматься.
В третьих, проявленная собственная храбрость не должна быть главенствующей в рассказах о спорте вообще и парашютном, в частности.
Но "безумству храбрых поём мы славу", и людям больше интересен рассказ о страшном, чем слушать скучные повествования о том, как раскрылся парашют, и ты спокойно ним управляешь.
Но когда настойчиво просят, рассказать о нестандартных, скажем так, ситуациях, рассказываешь, увлекаешься и, замечая в глазах девушек жгучий интерес, а у парней сдержанные чувства сопереживания, чувствуешь по новой и тот свой случай, о котором рассказываешь.
Вначале Анатолий им описал случай, произошедший с киевским инструктором Демиденко, а затем о том, что произошло с ним на соревнованиях прошедшим летом в Днепропетровске.
В последний день соревнований проводились прыжки на задержку раскрытия в 30 секунд. Анатолий прыгнул свой первый зачётный прыжок и шёл с парашютом на старт, как кто-то крикнул:
– Смотрите, смотрите.
Он посмотрел в ту сторону, куда смотрели все, и увидел падающего парашютиста с нераскрытым куполом и с вытянутым дугой чехлом. Явно видно, что вытяжной парашютик "паук" за что-то зацепился. Это очень опасная ситуация, потому что если раскрыть запаску, то большая вероятность того, что она попадёт в дугу из этого чехла и тогда… В принципе, при достаточном количестве времени, хотя бы секунд тридцать, запасной купол можно вытянуть из дуги, но, как правило, времени всегда остаётся гораздо меньше, всего секунд 10 и опытные парашютисты пытаются в несколько секунд избавится от дуги и запаску в любом случае открывают недалеко от земли. Все смотрели, как
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
