– Ой! Ну ты даёшь, Юра, перевернёмся же.
– Не боись. А что, очко не железное и у мастеров спорта?
– А откуда ты знаешь, что я мастер спорта?
– А вся эскадрилья знает. Нам вчера ещё замполит сказал. Я даже знаю где тебе кровать отвели.
Подъехали к воинской части. Дальше домов не было, было темно и только где-то далеко светились точки огоньков, как звёзды на небе.
Анатолий показал рукой в темноту и спроси:
– Там аэродром?
– Так точно, аэродром Мясново, завтра увидишь. Прибыл ты в сто десятую военно-транспортную эскадрилью или воинскую часть двадцать пять пятьсот двадцать, или можно говорить двадцать пять двадцать.
– Почему?.
– Бутылка водки столько стоит, уловил? – и Юра рассмеялся.
Он провёл вновь прибывшего мимо часового в тулупе до пят, завёл в казарму и сдал старшине
Шейко, оказавшимся Отяну земляком из Кировоградской области.
Утром Анатолий проснулся до подъёма, выбежал босиком и в одних трусах во двор части, где лежал снег и стал делать зарядку. Часовой в тулупе посмотрел на него и отвернулся. Когда стоишь без движения два часа, то даже в небольшой мороз, холод начинает проникать к телу, а глядя на раздетого, так говорили, становилось ещё холоднее.
Отян делал зарядку 20 минут, за это время дневальный всех разбудил и выбегая в туалет все смотрели на него как на сумасшедшего. Зарядку здесь делали только человека четыре, регулярно занимающиеся спортом.
Мылись все в туалетной комнате холодной, даже ледяной водой, но она после мороза казалась горячей и было очень приятно.
Небольшая территория воинской части представляла собой квадрат размером 70Х70 метров внутри которого находилось Г- образное здание служащее и казармой, и штабом, и учебно-методическими классами. В нём же размещалась комната врача, называемая медпунктом, и комната-склад парашютов.
Во дворе находились под одной крышей несколько боксов для машин, примитивная мастерская и отдельно стояла водомаслогрейка, в которой зимой грели воду и при необходимости масло для автомобилей.
Нынешней молодёжи и невдомёк, зачем нужно греть воду. В те времена, радиаторы всех автомобилей заливались водой, которая во время морозов на ночь сливалась. А утром автомобиль невозможно было завести, так как масло застывало, и стартер не мог даже провернуть двигатель. Старики помнят те времена, когда атрибутом любого автомобиля была паяльная лампа, которой водитель, залезая под автомобиль, подогревал масляный картер. Затем появились не густеющие при морозе масла и незамерзающие жидкости-антифризы, заливаемые в радиатор.
За тыльным деревянным забором находился какой-то продовольственный цех, во дворе которого была куча мусора выше забора. Туда сбрасывались отходы и на неё и зимой и летом прилетали стаи чёрных ворон, которые постоянно орали и дрались между собой.
Когда они сильно надоедали, в них бросали камень, стая поднималась на крыло, но через несколько минут опять сидела на куче. Мы к ним привыкли, а они нас охраняли от всяких запахов, поедая все пищевые отходы.
Напротив ворот здания находилось два последних дома города Тулы, а дальше лежал аэродром Мясново, по названию части города, в котором
Вч находилась. Аэродром, как и в Тушино, был раньше заливным лугом и во время весеннего паводка иногда заливался водой из окружающей его реки Упа, для предотвращения от чего, прорыли водоотводный ров вокруг аэродрома и устроили бруствер. За время службы Анатолия ров заливался водой, но до лётного поля вода не доходила.
На этом аэродроме размещалось три организации.: "Аэрофлот", состоящий из нескольких ЯК-12, Аэроклуб из нескольких учебно-тренировочных, похожих на истребителей времён войны, ЯК-18 и многоцелевых на четыре человека с пилотом ЯК-12, 110-я эскадрилья из десяти самолётов АН-2, стоящих в два ряда по пять самолетов винтами друг к другу в пятидесяти метрах от забора части. Но самое большое количество самолётов, штук сорок АН-8 – грузовых двухмоторных самолётов, первенцев серии грузовых "Антоновых", принадлежало одному из полков военно-транспортной дивизии.
Самолёт этой марки ещё толком не доработали или качество постройки оставалось неважным, но за пару месяцев до приезда Отяна, один из "Летающих китов", таково его неофициальное названия перевернулся на взлёте и упал на кирпичный завод, убив восемь ташкентских, где делали этот самолёт, заводских инженеров-испытателей и экипаж самолёта. Некоторые части от этого самолёта находились у в мастерских эскадрильи. Особенно запомнился кусок алюминиевого винта с врезавшимся и приварившимся в него куском стальной фермы от заводской крыши.
Это скучно читать, но нужно потом для более чёткого представления о происходящем дальше. Своей столовой у эскадрилье не было и солдаты, а также офицеры ходили питаться в столовую военно-транспортной дивизии расположенной рядом.
Кровати в казарме стояли в два этажа, Анатолий спал на втором, в торце казармы. В первый же день, проходя между рядами кроватей, на одной из прикроватных табличек, существующих во всех воинских частях, он увидел надпись: "Ефрейтор Зильберг", в которой буква "ф" в слове "ефрейтор" была заменена на букву "в". Отян подумал, что такое невозможно было бы в его нелюбимом стройбате, но он подумал:
"Поживём-увидим.
Непосредственным начальником оказался второй пилот старший лейтенант Алышев, никогда не улыбающийся человек небольшого роста, крепыш, но сутулившийся и ходивший широко расставив ноги – раскорякой. Он был нештатным начальником ПДС (парашютно-десантной службы) эскадрильи. Алышев передал, вернее показал Анатолию парашютный склад и сразу ушёл, оставив его хозяйничать.
Раньше эту должность занимал парень из Эстонии по фамилии Рем. Он был хорошим авиамоделистом, кажется даже Мастером спорта и призером чемпионата СССР. По рассказам ребят, он был нетерпим к тупым и безграмотным своим сослуживцам, и когда злился на них, хлопал себя ладонью по голенищу сапог и произносил при этом полукрича – полушипя:
– Ахоль, ахоль! – что обозначало дурной хохол.
Прослужив безупречно два года, Рем решил поступить (ребята, смеясь, говорили: "проникнуть") в партию. Рем собрал необходимые рекомендации, но партийная комиссия через особый отдел и КГБ обнаружили его родственные отношения ко второму лицу в фашистском
Рейхе, соратнику Гитлера и командиру штурмовиков Рему. Оказалось, что тот Рем был двоюродным дядей этому Рему и ему отказали в приёме.
Тем не менее, он потребовал рассмотреть его вопрос на партийном собрании и официально ему ответить причину отказа. Когда партийное собрание рассматривало по указанию свыше его вопрос, он оказался осведомленным в дядиной биографии и прочитал лекцию о ней, сделав его чуть ли не антифашистом, приведя в доказательство то, что Рема
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
