Товарищи! Вот вы и научились читать. Что же дальше делать? Нужно и дальше учиться. Будете учиться и узнаете, как все вокруг вас живет, как жили раньше, как облегчить вашу работу. Вы узнаете и о будущей жизни, о нашем светлом будущем. Не будет тогда богатых и бедных. Все будут трудиться и получат все, что им нужно. придется из газет вы узнаете, что делается в вашем социалистическом государстве и что происходит за границей. В газете вы найдете ответы на все интересующие вас вопросы, вы узнаете, как улучшать свое сельское хозяйство, вы получите необходимые сведения по скотоводству, полеводству, пчеловодству и так далее. группами собирайтесь, выписывайте газету: "Беднота"
Адрес конторы: Москва, Тверская 33 Плата за февраль и март 35 руб.
Интересен ПРИКАЗ No 31 от 10 февраля 1923 года.
ї 1. Кампанию по ликвидации неграмотности среди населения считать боевой, первоочередной задачей всех органов, работающих на селе..
ї 4. К первому мая кампании должна быть закончена.
ї 8. Виновные а подрыве кампании привлекаются к суду.
Вот так, не больше не меньше, за два с половиной месяца обучить всех грамоте, или под суд.
Надо сказать, что грамота не принесла Исааку Иосифовичу ничего о чём говорилось в его книжке. Ни здоровья, ни богатства, ни счастья ему не досталось.
Перед войной он с женой и двумя дочерьми жил в Херсоне и был ректором Вечернего Университета. Болел астмой, но кое-как поддерживал здоровье. В начале войны был призван в трудармию, проработал немного на разборке каких-то завалов, заболел, попал в госпиталь, а из него полуживой добрался в Чкаловскую (Оренбургскую) область, где жила в эвакуации его семья. Там он работал в школе завучем, а после войны, в 1950 году приехал с семьёй в Кировоград, где работал в вечерней школе, читая в старших классах математику. Он работал уже будучи совершенно больным. Астма не давала ему дышать и ходить, а он на такси ездил в школу, и говорил, что как только выходил к доске, не чувствовал себя больным. Анатолий удивлялся его мужеству. И не только он. Учившиеся у него в десятом классе вечерней школы, инструкторы П.А.Банников и А.В.Мурзенко отзывались о нём как о хорошем преподавателе и мужественном человеке.
И вот он умер.
По получении телеграммы Анатолий обратился к командиру части
Синькову, и тот предоставил отпуск на десять суток без дороги, и через два с половиной месяца после своего пребывания в армии,
Анатолий опять оказался дома. Рассказывать что либо об этих грустных семьи днях нечего, кроме того, что на похороны он не успел. Его тёща всю жизнь мне высказывала благодарность, мужу сестры Валентины,
Анатолию Ивановичу (она его всегда, даже за глаза. называла только по имени отчеству) за то, что он помог в организации похорон, несмотря на то что их дворовая собака Джульбарс искусала ему до крови его руку.
Серёжа наш за эти дни значительно подрос, ему неведомы ещё были человеческие горести и страдания, и он весело и беззаботно рос, щебетал, ещё не умея говорить, и был славным семимесячным ребёнком.
На десятый день своего пребывания дома Анатолий уехал в Тулу.
Что же представлял собой личный состав воинской части, 110 отдельной военно-транспортной эскадрильи?
Командира и его зама по хозчасти уже описали. Заместителем командира был капитан Зезекало, начальником штаба пожилой, через год, ушедший на пенсию, капитан Максимов, мягкий и добрый человек, показывающий напускную строгость и тем вызывающий улыбку, штурман эскадрильи безликий майор Попов, от которого Синьков избавился, отправив его на повышение. Это был ход, которым в армии повсеместно пользовались. Иногда получалось так, что через некоторое время неприятный подчинённый, возвращался через ещё пару таких же повышений начальником и тогда беда. Он мстил за незаслуженные, как он думал, обиды.
По этой же причине зачастую на высоких должностях в армии оказывались дураки. Навнрное порочная практика существует и теперь, судя по действиям российских генералов в горячих точках и вне их.
Замполитом был молодой, высокий, полуинтеллигентный пилот
Бояршинов, каждым своим словом подтверждающий свой горячий патриотизм и преданность КПСС..
Некоторые вторые пилоты, они же штурманы, были раньше военными планеристами и служили в Кировограде. Это требует объяснения.
Парашютное десантирование кроме массы преимуществ, имеет много отрицательных сторон. Это и рассеивание ветром, и высокий травматизм, и сложность обучения, и дороговизна прыжков с парашютом, ограниченность боеприпасов у каждого десантника и т.д. Как альтернатива парашютному, было внедрёно планерное десантирование.
Строились дешёвые деревянные планеры, у которых только несущие лонжероны (балки) были из стальных труб. В планеры садилось по 20 десантников и они буксировались самолётами до места десантирования, там отцеплялись от самолётов и самостоятельно садились на вражескую территорию, после чего бросались или уничтожались, а десантники шли на выполнение боевой задачи. Неизвестно, применялась ли такая тактика во время войны, но после войны Анатолий часами простаивал на веранде нашего дома, наблюдая, как самолёты таскали и отцепляли планера, которые самостоятельно садились на аэродроме.
Но оказалось, что такой способ имеет ещё бо'льшие недостатки.
Если во время парашютного десантирования травмируется несколько человек, может один-два погибнуть, то при неудачной посадке планера в плохую погоду или видимость, при посадке ночью, или ошибке пилота и т.д., гибнет весь экипаж планера., что и случилось в Кировограде
(кажется в пятидесятом году). В том месте, где сейчас находится аэропорт, стояла солдатская баня. В неё-то и врезался планер, полностью загруженный десантниками. Погибло тогда двадцать десантников и пилот планера. Вскоре после этой трагедии планеры сдали на слом, а некоторых пилотов-планеристов, переучили на пилотов
АН-2, и они служили у в частях подобным 110-й эскадрилье.
Запомнился из них старший лейтенант Мальков. Неплохой лётчик и штурман, сам прошедший солдатскую службу, хорошо относился к солдатам. Но имел одну слабость по части выпивки.
Дело в том, что на АН-2 применялся в качестве антиобледенителя чистый спирт, устанавливаемый в самолёт в специальных двадцатилитровых канистрах, и при малейшем появлении облаков во время полётов (в отчётах писалось что было обледенение), спирт списывался и делился между членами экипажей. Применялся спирт за время моей службы по назначению во время настоящего обледенения только один раз.
После дележа спирта Мальков не удерживался, забегал к Отяну в парашютку, просил кружку и закуску, которая у того была в виде хлеба, лука и сала, опрокидывал грамм сто, а то и больше и уходил, как и все домой. Делали так и другие лётчики и техники, которые
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
