вдруг сказал дедушка. — Мы под Ельней не окопались и из-за этого попали в немецкий котел.
Жена возразила:
— Мы живем на одиннадцатом этаже — тут окопаешься, потом из окопа не вылезешь. Вот если бы мы жили в подвале, как при Сталине…
— Хватит воспоминаний. Сегодня другая война. В обстановке реформ и рыночной экономики, — строго объяснил я. — Раньше мы боролись за мир во всем мирю, и все нас боялись. Теперь мы боимся всех и воюем сами с собой.
Тут вмешалась бабушка со своим столовым ножом:
— Я готова каждый день недоедать, есть отруби за завтраком, отказаться от обеда и ужина, лишь бы мы могли сами, без помощи нашего государства и армии — ей самой жрать нечего! — сбивать самолеты противника типа АВАКС на дальностях 200 тысяч километров.
— Зачем тебе эти дальности? — спросил я. — Соседи живут рядом.
— А вот только тогда я буду спокойна.
— Мама права, — сказала жена. — Нам надо обеспечить преимущество над потенциальным противником на земле, на воде и в воздухе. И чтобы сыночка наш в шестой класс перешел…
На том и порешили. Отдав все свое состояние и сбережения родителей, мы приобрели секретное оружие, позволяющее нам и себя защитить, и других попугать…
Правда, жизнь началась претяжелая. Голод обрушился на нашу семью. Иногда удавалось пожевать сухую корочку, но мысль о том, что мы самые сильные, самые непобедимые в мире, тешила сознание, доставляя всем нам истинное удовольствие.
Вдруг дедушка умер. Мы похоронили его со всеми воинскими почестями — без гроба, в сырую землю. Зато гремели торжественные холостые выстрелы из автомата Калашникова, с которым я теперь хожу в театр, на концерты и в другие места повышенной боевой опасности для жизни населения.
Придя домой с кладбища, я отдал все дедушкины награды нашему коту Фильке, но обнаружил, что он совершенно беззащитен перед любой собакой. Есть идея оснастить Фильку боекомплектом в хвостовой части, усилить зрение приборами ночного видения и ускорить технологическое развертывание лап при падении на асфальт с одиннадцатого этажа. При этом ни одна войсковая система ПВО в мире не будет способна засечь Фильку в его ночном полете.
Но этим планам не суждено было сбыться. Утром пришел милиционер и сказал:
— Ваш сын — террорист. Вчера он стрелял в учителя истории.
— А эта… как ее?.. Гюльнара Мухаметовна… все еще жива?..
— Жива! Жива! — радостно воскликнул милиционер. — Только она сейчас находится в заложницах у школьников младших классов. Они восьмую неделю держат ее в школьном подвале и кормят одними наркотиками.
— Откуда у наших детей наркотики? — удивился я.
— Ваш сын замечен также в наркоторговле, это он снабжает школьников химическим оружием…
Эта новость меня ужасно огорчила. Теперь придется разоружаться.
1999
Нефть
Ранним утром случилось неожиданное неожиданное. Я по обыкновению открыл кран, чтобы умыться, а из него хлынула, судорожно фырча, какая-то темная жирная жидкость.
— Нефть! — крикнул я так, что жена проснулась.
— Тихо!.. Пусть льется! — сказала она, выскочив на кухню в халатике, и ловко подставила под струю чайник. — Никто не должен знать, что мы открыли этот источник.
— Почему?
— По закону недра Земли принадлежат владельцу территории, на которой они обнаружены. Квартира выкуплена в нашу собственность. Следовательно, юридически мы правы и ни с кем не будем делиться.
Уверенный тон жены на меня подействовал, но на всякий случай я спросил:
— А может, все-таки сообщить куда следует?.. В ГРЭП, в ДЭЗ там какой-нибудь… или в ФСБ, на худой конец.
— Ты сошел с ума. Они же все у нас украдут. Отведут трубу к соседям — и привет!.. Останемся на воде всю жизнь — ты этого хочешь?
Я этого не хотел, а потому спросил:
— И что теперь?
— Откроем фирму «Рашн скважина Интернешнл» и начнем качать! — Глаза жены засветились бесовским блеском. — Для начала я сделаю здесь евроремонт и поставлю в туалете караоке…
— Зачем?
— Я люблю петь, а другого места у меня на это не будет! — сказала жена и сменила чайник на пустое ведро. Оно зазвенело так, как будто в него потекли золотые капли. — Ты будешь тоже работать сутками.
— Что я должен буду делать?
— Переливать. Наливать. И снова переливать.
— Куда?
— В баррели. В одном барреле, я где-то читала, примерно тридцать ведер валюты. Или пятьсот сорок чайников наших рублей. Через месяц упорного накопления ты станешь нефтяным королем, а я твоей половиной акций.
— Дальше?
— Поедем в Таиланд, купим там остров с видом на море и виллу с шестью бассейнами. Искупаемся хоть по-человечески под Новый год!
— Я хочу джип, — вяло поведал я о своей детской мечте…
— А два не хочешь?
— Хочу. Но зачем нам два джипа?
— Стреляют всегда по первому. А мы с тобой будем всегда во втором.
— Как хорошо чувствовать себя в безопасности! — признался я. — А что потом?
— А потом тебя все-таки убьют. Киллер в подъезде. Тут уж ничего не поделаешь! — В этом месте жена коротко всхлипнула.
— А охрана?.. Я возьму хорошую охрану из «Альфы»!..
— Не поможет, — твердо сказала жена. — Нефть — это такой бизнес, в котором смерть является твоим самым надежным партнером. Правда, теневым.
— Ладно. Если уж мне не избежать того, о чем ты мне говоришь…
— Не избежать, не избежать. Хочешь заниматься нефтью — люби и трупиком лежать! — Жена хохотнула и тотчас опять заплакала.
— …тогда скажи правду: долго ли ты собираешься оставаться вдовой?
— Прости, но я не могу сидеть дома одна, да еще с такими деньгами. — Она смахнула слезы и вновь обрела свою красоту. — У меня будет молодой муж. Красавец. Я сделаю его олигархом.
— Это очень опасный путь, — попытался образумить я свою будущую вдову.
— Чепуха… Надо только следить за мировыми ценами на нефть. Чуть что — и Украина без нашего бензина!
— Жаль, — сказал я.
— Кого?
— Украину. Там у меня много друзей. И все на машинах.
— Обойдутся. Гораздо серьезнее возникнут проблемы с Австралией.
— А что там?
— Если наш кран будет давать сбои, там начнется топливный кризис и все их кенгуру замерзнут. Это приведет мир к глобальной катастрофе.
— Неужели твой муж в этой обстановке не придумает, как спасти человечество? — съехидничал я.
— Честно говоря, у меня нет на него надежд. Он купит мне конюшню в Калифорнии, а сам будет безвылазно сидеть пьяный в своем казино на Алтуфьевском шоссе и керосинить.
— Не смей этому молокососу доверять мои лицензии! — потребовал я.
— Что значит «мои»?.. Тебя давно нет в живых. Кто ты такой, чтобы что-то требовать?! Мы все тебя уже забыли!
— Но ведь его тоже могут убить! — воскликнул я, убрал ведро и
