в лицо — и она узнает!
— Но она тебе все же трояк поставила. Не пару!..
— А за пару я ей ртути в сумочку налью.
— Дурак ты! — сказал дедушка. — Тебе язык надо вырвать, внучек. Если хочешь отомстить, подойди сзади и дай пустой бутылкой по башке — и готово дело!.. Зачем химию примешивать?!
Пришла тетка в гости и — сразу о политике:
— Министра экономики — четвертовать, министра финансов — утопить, а министра здравоохранения с Останкинской башни сбросить.
Я спрашиваю:
— А может, лучше министра финансов сбросить, а министра здравоохранения четвертовать…
Она говорит:
— Можно и так. Но министра экономики не будем забывать.
Я говорю:
— Да мы не забудем. Если утопить не удастся, давайте его просто с работы снимем и на пенсию нашу нищенскую отправим.
— Хорошо, — говорит тетка. — А потом все же его катком следует переехать. Ради справедливости.
Тут включили телевизор, а из него посыпались новости:
— В Чечне пленному солдату уши отрезали и в конверте прислали командиру части.
— В Сибири шестерых детей поймали и сожгли в канализационном люке.
— А в Германии вообще двое договорились, что один другого съест. И съел.
Последняя новость меня как-то обрадовала: все-таки не только у нас дикие нравы, но и в Европе. Это говорит о том, что у нас общая цивилизация, хотя культура разная.
У нас все же идеалы гуманизма еще живы. У нас народ гораздо добрее.
2001
Заказ
Приходит ко мне сосед. Жалуется.
— Мне вас заказали.
— Кто? — спрашиваю.
— Дед Пихто, — отвечает.
— Сколько?
— Что?
— Сколько я должен тебе заплатить, чтобы ты меня не убивал?
Сосед задумался.
— Триста, — говорит и в глаза не смотрит.
— Тебе не стыдно?.. В прошлом году ты же сто просил.
— Жизнь подорожала, — говорит. — Это раньше считалось: жизнь — копейка. А сейчас за одну в три раза больше берут.
— Это я вздорожал, я… Это моя жизнь кому-то стала больше нужна, а не вообще…
— Да, — сосед чуть не заплакал. — В прошлом годе вы, можно сказать, ничего не стоили. А сейчас у вас, знамо дело, рейтинг повысился.
Ишь, грамотный какой… Слова знает!.. «Рейтинг»!.. Ты б еще про мой интеллект сказал. Про мою вменяемость, адекватность и толерантность.
В общем, заплатил я ему. А на следующее утро поехал на работу в офис. Там у дверей встречает меня мой охранник:
— Андрей Васильевич, вы меня извините, но мне вас взорвать поручили.
— Кто?.. Дед Пихто?
— Он самый.
— Ну, взрывай, голубчик.
— Это как же, Андрей Васильевич?! Мы же с вами сколько лет вместе проработали.
— Сколько? — спрашиваю.
— Пятьсот, — говорит.
— Ну, это ты, брат, загнул. Мне триста — красная цена.
— За триста я не буду. То есть буду, но — взрывать.
— Взрывай, сволочь ты эдакая. Какой же я был идиот, что тебя на работу взял.
— Вот именно. А сейчас дураков нет. Пятьсот — это минимум. Сейчас у нас другая такса.
— Черт с тобой, — говорю. — Бери пятьсот, и чтоб я спокойно хоть недельку жил. Мне с тобой, голубчик, уже противно торговаться, пес поганый.
Он взял деньги и уже не приставал ко мне. Только молча продолжал охранять.
Но недолго я жил спокойно. Ближе к обеду открывается дверь, вламываются ко мне в кабинет четверо в масках.
— Вызывали? — спрашивают и явно хотят убить.
— Руки вверх! — кричу, а сам ложусь под стол и оттуда по ним очередью из автомата. — Ложись, гады!..
Они сразу все полегли.
— Пощади, командир, — кричат. — Не видишь разве — мы в старых бронежилетах.
— И что?
— А то, что они все, что можно, от любого автомата пропускают. Всей командой убедительно просим не стрелять.
— Ну, это уж как у меня получится, — говорю. — На то вы соединение антитеррора, чтобы ничего ни от кого не требовать.
— Вас поняли, — отвечают. — Прием. Но какой прием?.. Сколько?
— Кладите на стол тысячу, — говорю, — и убирайтесь.
— Бери, командир, четыре — по куску за каждого, — только не трогай. У нас еще одна сегодня спецоперация.
— То-то, — говорю. — Быстро ползком к двери — и по одному исчезайте, чтоб я больше вас у себя никогда не видел!..
— Спасибо, командир. А ты кто, командир?
Спрашивают, а сами отползают.
— Дед Пихто, — говорю я и прячу автомат под свой стол, на который, между прочим, ставлю табличку: «Стол заказов».
2002
Звон
Мне надо было войти в самолет, но на моем пути встали проверяющие.
— Вы звените, — сказали мне.
— Извините. — сказал я.
И вынул из карманов мелочь.
— Очки снять. Нож выбросить.
— Какой нож?
— Которым вы можете зарезать пилота.
— Я? Возьмите.
— Бросайте. А молоток?
— Какой молоток?
— Которым вы трахнете стюардессу.
— Не собираюсь никого трахать.
— Тогда что там у вас?
— Это… зажигалка. Немецкая. Подарок.
— Хотите поджечь самолет?
— Господь с вами… Я не хочу…
— Дайте.
— Не дам.
— Тогда мы вас не пропустим.
— Нате.
— Еще что?
— Не знаю.
— Но вы опять звените.
— Звеню.
— Вам надо перестать.
— Стараюсь. Но у меня пока не получается.
— У вас там что-то… с чем-то.
— Это пряжка. Со штанами.
— Снимите.
Я снял.
— Пройдите.
Я прошел.
— Назад!
Две собаки, рыча, бросились ко мне.
— Наркотики! У него наркотики! — услышал я восторженный крик.
— Да нет же! Это семечки. Три штуки. Затерялись на дне кармана.
Собаки лениво отошли от меня.
— Международная аэроконвенция. Провоз русских семечек за границу запрещен.
На глазах у проверяющих я съел семечки, чтобы не сорить в здании аэровокзала. Но продолжал звенеть.
— Какая-то железяка на вас. Медь?
— Обручальное кольцо! — радостно возопил я. — Золото! Снимаю!
— Нефть?.. Напалм?.. Какие другие взрывоопасные вещества пытаетесь провезти?
— Ничего я не пытаюсь.
— Тогда почему в ботинках?.. Снять немедленно. Носки тоже.
— Ка-ак?.. Босиком?.. В самолет?
— Новые правила. Буш договорился с Путиным. Бывает, террористы прикрываются носками.
— Но хорошие носки не звенят! — воскликнул я.
— Это у вас. А опытные террористы сейчас научились делать педикюр. Для конспирации. Это что у вас?
— Авторучка.
— Чтобы воткнуть в горло штурману?!
— Какая чушь!.. Что вы такое говорите?
— А почему вы в парике? — неожиданно спросила меня одна проверяющая красотка с чудесными ножками, торчащими из-под военной мини-юбки.
— Это мои настоящие волосы! — похвастался я своей лысиной.
— Не снимайте. И подойдите к начальнику смены.
Я подошел. Начальник осмотрел мою голову. Я даже испугался: вдруг он тоже скажет «снимите!..». Но он сказал лишь таинственное:
— Норма.
Чем даже немного обидел меня.
Но когда я вернулся к проходу, мне показалось, что я зазвенел еще громче.
— Зуб, — признался я.
Проверяющие стали елозить металлоискателем по моей щеке.
— Да у вас вся челюсть вставная!..
— Что же мне делать? — заскулил я.
— Оставьте дома.
