Или сдайте в багаж и задекларируйте как ценный груз. И запомните: ваша пустота — гарантия вашей безопасности.
— По-моему, я уже не звеню.
— Но какой-то стук мы все же слышим.
— Это сердце.
— Нет, это радиация.
— Что-о-о?
— Стучит серебряная фольга на вашей визитке в левом кармане пиджака.
Я тотчас порвал эту чертову визитку в клочья.
— Все?
— Нет, не все. Какие-то хрипы.
— Это, наверное, легкие.
— Где-то что-то у вас скрипит.
— Это старость.
— Посторонние звуки — первый признак аварийной ситуации.
— Не радость.
— А теперь выньте руки из карманов!
Я вынул.
— Заложите их за спину!
Я заложил.
— Проходите!
— Ура-аа!
— Шаг влево, шаг вправо — будем стрелять. Ваше место — такое-то. Пристегнуться. Не вставать. Не курить. Предупреждаем: во избежание нарушений режима полета в нашем туалете оборудованы подглядывающие устройства…
«Все мы у бога в компьютере! — подумал я. — И лишь бы не было войны!..»
Через несколько часов я приземлился в свободном мире. Местный секьюрити долго смотрел на мою фотографию в паспорте. И тут я не удержался и неудачно пошутил:
— Здравствуйте. Меня зовут Бен Ладен.
Тотчас сработала автоматическая система национальной безопасности страны — в воздух были подняты истребители, президент прервал свой уик-энд и выступил по телевидению, в Афганистане разбомбили еще одну гору, где, по данным разведки, я прятался до прибытия сюда.
На меня надели наручники, и сейчас я нахожусь в тюрьме в ожидании смертной казни.
К этому надо добавить, что звеню я теперь круглые сутки без перерыва, но почему-то никто в мире не слышит моего звона.
2003
Собеседование
Пошел я тут на преподавательскую работу, не подумав. В смысле не думал я, что за эту работу так много платят. Меньше, чем нищим подают. Но больше, чем нищие просят.
Впрочем, требования немалые — лекции, семинары, экзамены и на студенток не смотреть.
Я не думал, что это так трудно.
Я думал: ну, расскажу им то, что знаю, и все.
Оказалось, надо рассказывать и то, что не знаешь. В этом случае они даже лучше слушают.
Вообще-то они умом дерзкие, можно позавидовать. Но можно и пожалеть. Когда наглость восхитительна, она перестает быть наглостью и становится как бы непосредственностью, граничащей с идиотизмом, без которого жизнь была бы совсем безрадостной.
Я это понял, когда еще на вступительных экзаменах собеседование с абитуриентами проводил. Проверял их на то, чего у них нет. На интеллект то бишь.
Честно говоря, я был тогда потрясен.
Нет, я, конечно, ожидал, что они чего-то не знают. Но я не думал, что до такой степени.
Вот я спрашиваю одного своего будущего студента:
— Кто ваш любимый композитор?
Он тотчас лихо отвечает:
— Бетховен.
Я обрадовался. Какой, думаю, умный, продвинутый мальчик. Задаю на радостях вопрос:
— А какие произведения Бетховена вы слушали?
Молчание. Я даже расстроился.
— Ну, как же, молодой человек, — говорю я расстроенный и оттого несколько витиевато, — вы говорите «Бетховен» и не знаете ни одного его произведения?.. К тому же вы же пришли на собеседование… Следовательно, могли бы про себя догадаться, что после вашего столь твердого и быстрого первого ответа может тут же последовать мой следующий вопрос, на который обязательно нужно будет тоже ответить?
Молчание опять. Абитуриент обмяк, погрузился в какие-то неведомые мне глубины мысли.
Тут я даже немного разозлился.
И, разозленный, но внешне спокойный, сдержанный, как кремень, говорю:
— Ну, хорошо. Не можете назвать ни одного произведения своего любимого композитора — пусть это будет результат вашей забывчивости. Или волнения. Но я тогда вправе задать вам еще один вопрос: а что вообще вы знаете о Бетховене, кроме незнания его произведений?
Вижу, парень оживился. И говорит:
— У него что-то с ушами было.
Я чуть со стула не упал.
— Что же у него, у Бетховена, было с ушами? — спрашиваю, вытаращив глаза.
— Рак, наверное! — отвечает мой собеседник, не моргнув.
А я на этом ответе заканчиваю собеседование и с криком «Вы — приняты!» начинаю свою преподавательскую деятельность. Не подумав.
2003
Насморк
Прихожу к врачу на рынок. Он меня должен осмотреть.
— Идите сначала в кассу, сначала заплатите, а я потом для вас разденусь, — говорю я.
Он пошел, пришел, показал квитанцию, я разделся.
Он меня стал слушать. А бесплатная прослушка у нас запрещена.
Он еще заплатил. Потом говорит:
— Вам рентген нужен.
Ну, нужен так нужен. Только плати. Выкладывай, если ты хороший доктор.
Он мнется. Денег, видно, жалко. Я говорю:
— Кончай жадничать. Здоровье дороже. Ничего нет бесценней моего здоровья.
Он кивнул и дал деньги.
После рентгена меня повели на анализ мочи. Я там немного заработал, потому что мочи было мало. Врач говорит:
— Теперь кровь.
Тоже мне, испугал!.. Да за такие бабки я не то что кровь, я все с тебя спущу, вампир в белом халате. Давай деньги, ирод.
Он долго рылся в кошельке. Наконец, сунул приличную сумму. Затем покраснел весь, напрягся и сообщил самое неприятное:
— К сожалению… Вам нужна срочная операция.
Я ко всему был готов, но не к этому.
— Может, можно обойтись? — спросил я вкрадчиво.
— Нет-нет… У вас все запущено. Требуется хирургическое вмешательство.
— Ну, и как же мы решим этот вопрос?
— Я заплачу. Не беспокойтесь. «Зелеными» вас устроит? — Врач побагровел от нахлынувшего на него стыда.
— Устроит, отчего ж не устроит. Только мне нужна отдельная палата. С телевизором и чтоб окна на солнечную сторону.
— Все за мой счет! — закричал врач. — Все давно уплачено. Вы уж простите.
…Когда меня выписывали, врач бежал за мной до самого выхода. У ворот больницы он схватил меня за локоть:
— Произошла ошибка. Мы вырезали вам не то, за что платили. У вас был простой насморк.
— Сколько же я вам должен за это лечение?
Он назвал цифру, от которой теперь я всю жизнь буду здоров. Пришлось заплатить доктору. И я ушел с его рынка.
2004
Фюрер
В школе я был стабильным двоечником, но закончил с золотой медалью. Купил ее на Старом Арбате, аттестат зрелости подделал, так что образование у меня есть. Гораздо хуже с девчонками. Была, правда, у меня одна драная кошка в подъезде, но она царапалась, когда я ее пытался душить. Даже обвинила меня в попытке изнасилования, а я ее так любил, так любил, что лишь кастрировать хотел. Она сказала, что я изверг. А я не изверг, просто люблю животных больше, чем людей. Люблю их ласкать, а потом мучить. За это меня прозвали юным мучуринцем. В общем, после школы я еще примерно годик проваландался на
