– А почему бы нет? – возразила она.
Их конфронтация стала какой-то другой. Кэтрин вдруг почувствовала, что она просто женщина, которая стоит лицом к лицу с ревнивым мужчиной, жаждущим ее. И она желала его. Все это вышло из-под контроля. Она не знала, что делать и что говорить.
Она как-то бессознательно погладила его лицо, пыльное и шершавое от многодневной щетины. Прикосновение ее было легким, изучающим… И тогда его рука скользнула вверх по ее руке к плечу. Кэтрин не отстранилась, когда другая его рука скользнула под ее свободно болтающуюся блузу вверх, к груди, остававшейся полной и крепкой несмотря на худобу девушки.
Им так хорошо было вместе. Голова ее опустилась на его плечо, и они стояли бедро к бедру, тело к телу. Безлюдье окружающей природы показалось Кэтрин достаточной защитой, и она закинула голову, подставляя губы для поцелуя. Мозолистые пальцы Слейда ласкали нежный кончик ее груди, а язык вонзился в глубину рта, и она, ахнув, почувствовала, как слабеет.
Ее пальцы впились ему в плечи, она боролась с собой, чтобы не подчиниться совсем его желанию. Это было опасно. Она ощущала эту опасность в его поцелуе, в его прикосновении. Собрав остатки сил, она отпрянула от него.
– Прекрати, – четко выговорила она, моля Бога, чтобы Слейд сделал это, потому что знала, если он не остановится, сама она сделать этого не сможет.
Он убрал руку из-под блузы, но продолжал держать Кэтрин.
– Какая ты красивая!
Она уставилась на него во все глаза. Ее волосы спутались в полном беспорядке. А само лицо, она знала, было таким же, каким видела она его утром в зеркале: взгляд слишком напряженный, черты лица слишком обострившиеся.
– Нет, – отозвалась она. – Я некрасива.
Слейд улыбнулся ей, и легкая насмешка промелькнула в этой улыбке.
– Ладно. Так что же ты хочешь, чтобы я сделал? Ее поразило, как внезапно и легко он перешел от страсти к деловому разговору. Что же это за человек? Ответ Кэтрин знала: жесткий и суровый. Слейд был самым суровым из тех, кого она знала.
– Ты, правда, поможешь мне? – спросила она прерывистым голосом, вся еще находясь во власти его поцелуя и прикосновения.
– Разве ты забыла? – Слейд упорно вглядывался в нее. – Я же твой хозяин. И я забочусь о своей собственности. Ну, а теперь скажи, – повторил он спокойно и терпеливо, словно не зная, как взбесят ее эти слова, – что ты хочешь, чтобы я сделал?
Ярость захлестнула Кэтрин, но она сдержалась. Когда Форду ничего не будет угрожать, она выльет на Слейда всю злость и досаду, которые испытывала сейчас.
– Это ведь очевидно. Разве нет? – с усилением проговорила Кэтрин. – Я не могу отправиться в форт Колорадо и потребовать освобождения Форда.
– Почему же нет?
Краска залила ее лицо и отхлынула.
– Солдаты. Я не забыла Стоун Крик, – голос ее звучал глухо, тихо, и Слейду приходилось напрягаться, чтобы ее услышать.
– Сюда же ты приехала, – напомнил он ей.
– И отдала себя под твою защиту, – горько ответила она. – А в форте Колорадо я буду всего лишь сестрой захваченного в плен.
Слейд сел перед ней на корточки, решив, что пока бесполезно объяснять Кэтрин, что далеко не все военные были вроде тех, с которыми ей пришлось столкнуться в бойне при Стоун Крик.
– Расскажи-ка мне лучше все, что знаешь.
– Это немного, – призналась она, изящно опускаясь на землю и усаживаясь перед ним, скрестив ноги. – Когда Луис добрался до нас, он умирал и сказал мне только, что Форд схвачен вместе с остальными. Сбежать удалось одному Раску. Ну и, конечно, Луису. Да, еще какому-то Джо, но он не то умер, не то был убит по дороге.
– Это, наверное, Джо Хэмилл, – задумчиво произнес Слейд, а мысли его уже бежали вперед: итак Раск снова может оказаться в его власти. – А в чем обвиняли Форда и остальных?
Кэтрин пожала плечами.
– Не думаю, что им предъявлялось какое-то обвинение. Если можно верить Луису, по его словам, Раска просто узнали, но они в это время не делали ничего незаконного. Солдаты открыли огонь, а Форда арестовали лишь потому, что он был с ними.
– Я помогу тебе, Кэтрин Беллами. Чем ты заплатишь мне?
Она готова была запеть от облегчения. Он не собирался требовать от нее того, что она могла отдать лишь добровольно… или не отдавать вообще.
– У меня есть деньги в Нью-Браунфелсе. Я тебе заплачу, клянусь.
– Я как-то спрашивал тебя, какое влияние ты имеешь на Убивающего Волков. Как насчет этого?
– Больше никакого не имею, – она вздернула подбородок и прямо встретила его взгляд. – Для Убивающего Волков я больше не существую.
Слейд наклонил голову и испытующе посмотрел на нее.
– Будет он покупать ружья у Раска?
– Думаю, что да, – подавленно вздохнула она. Он нахмурился. Затем поднялся и помог ей встать.
– Тебе лучше хорошенько выспаться этой ночью. До форта Колорадо ехать долго.
Он прищелкнул пальцами, и крапчатый двинулся к нему. Сосредоточенное выражение на лице Слейда свидетельствовало о том, что он больше не думает о ней. Однако Кэтрин села верхом на Сэди с ощущением полной умиротворенности. Ничего не изменилось, ничего не разрешилось, но ее поддерживала вера в Слейда.
Они поехали обратно в форт. Слейд настоял, чтобы она пошла с ним к капитану Хардингу. Войдя в кабинет, Кэтрин тихо села на стул в углу, радуясь, что взгляд капитана, скользнув по ней, сосредоточился на Слейде, который расположился около маленького письменного столика напротив офицера.
Капитан Хардинг не выказал никакого удивления, услышав, что Слейд поедет с Кэтрин, и, казалось, даже не слишком был раздосадован, что лишается, пусть на короткое время, такого ценного сотрудника.
Кэтрин решила, что Хардинг, очевидно, отдает себе отчет в том, насколько ограничена его власть над Слейдом.
Капитан только произнес:
– Постарайся вернуться через месяц. Помни, что нам предстоит встреча с мексиканцами. У них уже был один тяжелый сентябрь, и теперь они беспокоятся заранее.
Сентябрь. Мексиканская Луна Команчей. Кэтрин охватил озноб. В этом месяце Убивающий Волков всегда отправлялся в набег. Задумавшись о детях, которых привозили в лагерь воины Убивающего Волков, Кэтрин пропустила мимо ушей ответ Слейда, но гнев в голосе Хардинга привлек ее внимание.
– Проклятье, Слейд! Я знаю, что мексиканцы доставляют на границе столько же хлопот, сколько и индейцы. Но все равно есть возможность заключить перемирие в пограничье. – Хардинг раздраженно затеребил усы.
– Я не политик, – коротко ответил Слейд. Хардинг пространно и с чувством выругался, добавив:
– Только вернись вовремя.
– Может, и вернусь, – отозвался Слейд. – А может, и нет.
Это все, чего смог от него добиться капитан рейнджеров. Конечно, он явно был не удовлетворен, но ничего не мог поделать. Слейд был вольной птицей.
