– Улитка! Не бузи! Сейчас нахлынут комиссионеры и суккубы с квартальной отчетностью! – сердито крикнул из своего кабинета Арей. Дверь в его кабинет была закрыта, что не мешало ему отлично слышать все, что происходит в приемной.
Улита выронила пистолет.
– О нет! Я забыла об этих идиотах! Они у меня из головы вывалились. Можно я хотя бы Мефа припрягу? В конце концов, он наш новый сотрудник. Так или не так? – простонала Улита.
Из-за дверей пахнуло серной отдышкой. Арей задумался.
– Отлично. Малыш должен привыкать к нашей работе. Пускай сядет за второй стол и тоже принимает отчеты. В наше время умение отшивать комиссионеров важнее артефактологии и рубки на мечах, – наконец решил он.
Мефодий неохотно сел за соседний стол, с которого нетерпеливая Улита мигом скинула на пол все бумаги.
– А кто такие эти суккубы и комиссионеры? Как я их отличу? – спросил он.
– Запросто, – сказала Улита. – Их и отличать нечего. Вначале прибудут суккубы. Это такие слащавые шустрики, их ни с кем не спутаешь. Они отвечают за любовные сны и всякие видения, в которых происходит перекачка магической и психической энергии. Кроме того, они очень неплохо раздобывают эйдосы для дархов. Понял?
– Не-а! Понял только, что психи какие-то! – нагло сказал Меф.
Улита подперла ладонями толстые щеки.
– Объясняю просто и популярно. В стиле энциклопедии для недоразвитых. Положим, парень из далекого города полюбил известную певичку. Разумеется, шансов у него никаких, и денег на билет нету, и вообще она из группы «Тук-тук». В смысле, такая же умная. Ну а парень изводится, силы теряет, чахнет. Певичка для него дороже жизни. И вдруг эта певичка приходит к нему в полусне-полуяви, начинает обнимать его, ласкать и говорить: «Я люблю тебя! Я давно мечтала о таком вот славном парне. Только прежде, чем я тебя поцелую, сделай мне пустяковый подарок: отдай мне свой эйдос! Скажи просто «да», и все!» Парень и отдает, даже не зная толком, что это такое. Тут простого слова часто достаточно. Отдать-то эйдос одна секунда, а вот вернуть… Ну а суккуб хвать эйдос и испарился. У бедного парня ни певички, ни эйдоса, ни вечности – ничего. Усек?
– Значит, суккубы это те, кто принимает облик тех, кого мы любим, – подытожил Мефодий.
– Угу. Или тех, кого желаем! – сладко, точно держа во рту конфету, сказала Улита.
– А комиссионеры?
Улита презрительно поморщилась и щелкнула пальцем по своему дарху.
– Ну, комиссионеры – это совсем сброд. Типа шакалов или гиен, но в человеческом обличье. Не совсем духи, но и не люди. Так, мелкота, серединка на половинку, посреднички заплечных дел. Приносят раздутые счета за пьяные ссоры, супружеские измены, проломленные головы, откушенные носы и прочее мелкое членовредительство. Бойкие, наглые, прям даже я отдыхаю! Ты смотри, Меф, будь с ними потверже. Никакого панибратства, никаких личных отношений. И эйдос свой береги – это ребята ушлые. Им что тебя, что меня, что Арея подставить – одно удовольствие.
– А почему они перед нами отчитываются? С какое радости? – спросил Мефодий.
– Как с какой радости? – рассвирепела Улита. – Мы стражи мрака. Забыл? СТРАЖИ МРАКА! А комиссионеры и суккубы у нас на службе. Поди они нам не отчитайся – с них в Канцелярии три шкуры спустят и пребывание в мире лопухоидов не продлят. А где еще они себе эйдос урвут? Не во мраке же? Там такими умниками улицы мостят и вместо свай в землю вбивают. Так что не пори горячку, брат Мефа, и не заправляй шубу в трусы! Понял?
– Понял, – кивнул «брат Мефа», решив про себя, что разберется по ходу дела.
Улита смягчилась.
– Ну понял, и ладно. Тогда будешь мне помогать. Мы здесь, в приемной, Арей в кабинете. Он к этой швали не особо любит выходить, да и они его побаиваются. Зарубил тут недавно пару штук – сунулись под горячую руку, – сказала Улита.
* * *
Скрипучие часы, висевшие в зале дома № 13 со времен меблированных комнат «Версаль», язвительно пробили полдень. Тотчас, не мешкая, стали прибывать суккубы.
Их очередь выползала в двери и вилась по лестнице бывшего черного хода. Вынужденные общаться в очереди с себе подобными, суккубы вели себя угрюмо и целомудренно и расцветали только у стола Улиты. По залу разливался запах не то индийских ароматных палочек, не то французской туалетной воды китайского разлива.
– Принято! Следующий! Не задерживайтесь, гражданчик! Сделал дело – отвали смело! Читать, что ль, не умеете? – рявкала Улита, собирая отчеты.
На Мефодия суккубы поглядывали с кокетливым интересом, как на новенького. Один даже попросил позволения чмокнуть ручку, после чего попытался превратиться в девчонку из соседнего класса. Не ограничившись этим, суккуб с мокрыми поцелуями полез к Мефу на колени, бормоча глупости. Однако Меф еще не забыл, что всего минуту назад этот же самый суккуб имел облик тощего дяденьки средних лет в очках-линзах и с заросшим волосами кадыком.
– А ну прочь! Во мрак сошлю! – сердито крикнул Мефодий, и дрожащий суккуб мигом слинял, выронив из влажных ручек пергамент с отчетом. Улита одобрительно показала Буслаеву большой палец.
К исходу второго часа суккубы отчитались и, продлив визы на пребывание в мире смертных, отвалили прямо из заднего окна, выходившего на глухую стену дома. Не успела взмокшая Улита перевести дух и стряхнуть все отчеты в здоровенную коробку, которую предстояло отправить в Канцелярию, как подоспело время комиссионеров. Здесь нужно было держать ухо востро, поскольку комиссионеры, раздувая свои заслуги, склонны к припискам и фальсификации.
Комиссионеры в целом походили на людей, однако лица у них были мягкими, точно пластилиновыми. Они все время сминались и гнулись. Носы безостановочно шмыгали.
– Вот тута, золотко, списочки самоубийц, а тута, значится, гордецов… А которые в чудеса не верили, тех я на отдельную бумажоночку чиркнул… Через запятую, стало быть, в один интервал. Соблаговолите продлить пребываньице! – бормотал очередной комиссионер, вываливая на стол кипу захватанных пергаментов.
Улита брезгливо принимала их и, пробив новеньким бряцающим дыроколом, подшивала в папку красного пупырчатого картона. Ей же вручались счета, которые ведьмочка долго и подозрительно разглядывала, шипя на комиссионеров за наглые приписки.
– Ах ты, наглая рожа! С каких это пор 1 + 0 = 10? Еще и мелко написал! Ты кому очки втираешь? Ты понимаешь, что ты документ подделал? – грохотала Улита.
– А как же, золотко? Единичка и нолик сроду десять было! Не двенадцать же… Мы всех этих ученостев не знаем. Ниверситетов не кончали. Мы, значится, чтоб все лучшим образом! – мямлили комиссионеры.
Когда же Улита вконец припирала их к стенке, комиссионеры бесстыже моргали, плакали и клялись чем попало. Особенно охотно здоровьем друга друга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
