«Глупцы, — подумал парень. — Или безумцы. А может, просто не хотят меня бросать в беде?»
Неожиданно на душе потеплело. Будто хлебнул горячего отвара прямо из котелка. Все-таки, пока есть друзья, жить легче. Всегда можно рассчитывать на помощь и поддержку.
Он вновь повернулся к плите.
«Как бы ее так похитрее убрать, чтобы поменьше ущерба нанести? Излишне сильное заклинание способно не только посечь осколками всех, кто собрался тут, перед запертой дверью, но и потолок на головы обрушить. А это уж совсем плохо».
Словен вздохнул, затаил дыхание…
Тишина, воцарившаяся в подземелье, прерывалась лишь жалобными постанываниями тяжелораненого динни ши. Остальные молчали. Прислушивались и верили в его, Вратко, успех.
Нужные слова нашлись сами собой. Сложились в строки.
Парню оставалось только произнести новую вису.
Мудрецы древниеДруиды искусникиНор ограды моряЗапоры сработали.Слово ворлокаКамень послушный.Скала в осколкиПеском рассыпься.[82]
Плита под пальцами словена мелко задрожала, загудела на пределе слышимости и… осела кучей серого песка. Будто ее и не было.
Вратко охнул, недоуменно разглядывая испачканные мелкой пылью ладони.
— Умеешь! — крякнул за спиной Вульфер.
— А то! — самодовольно отозвался Гуннар, будто бы волшебство словена было личной заслугой самого кормщика. — Наш Подарок Ньёрда долго отнекивается, зато уж если колдует, то нам потом не стыдно за него.
— Помилуй нас, Господи, помилуй нас, ибо, не находя для себя никакого оправдания, мы, грешные, приносим Тебе, как Владыке, эту молитву: помилуй нас… — прошептал монах.
Новгородец повернулся, отчаянно борясь с желанием заорать во весь голос, заулюлюкать, подпрыгнуть до потолка. Ведь получилось же! Если раньше он сомневался — в самом ли деле исполняется загаданное в висах? — и частенько подумывал, что прослыл ворлоком только благодаря нескольким совпадениям, то теперь… Тут уж точно вышло, что называется, «по слову его».
— Получилось вроде бы… — прошептал парень.
— Скажешь тоже! — хмыкнул Олаф. — «Получилось…» Не могло не получиться! Теперь не вздумай отнекиваться, когда вдругорядь колдовать попросим. А то, ишь ты, выдумал что: не смогу, не выйдет, может, не надо… О тебе еще сказки рассказывать будут, саги слагать! Помяни мое слово!
— Вот уж без саг я как-нибудь обойдусь, — вздохнул Вратко. Перекрестился, чтобы Димитрий не принял его за полного безбожника и чернокнижника. — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.
— Зачем ты поминаешь христианского Белого Бога? — Сильные пальцы Лохлайна вцепились словену в локоть, бесцеремонно отодвинули его с дороги. — Ты хорошо справился и без его помощи. Пропусти теперь вперед воинов.
«Тоже мне воин, — подумал Вратко. — От горшка два вершка, а туда же».
Но вслух не сказал ничего. Посторонился, как и требовал динни ши.
Лохлайн нырнул в открывшуюся темноту — жирную, смоляную, поглощающую весь свет без остатка.
— Хоть бы свечку взял! — сокрушенно воскликнул Димитрий.
— За него не переживай, — ухмыльнулся Вульфер. — Народ Полых Холмов темнотой не напугаешь.
— Полых Холмов? — удивился херсонит.
— Ты многого еще не знаешь об Англии, ромей.
— Твоя правда. Мне еще многому нужно учиться.
Гуннар с Олафом тем временем протолкались вперед. Кормщик заглянул в проем.
— Не гоже нам прикрываться коротышкой, который в пупок дышит настоящему бойцу, — пояснил он по-урмански.
— Тихо там что-то… — прошептал Вратко.
— Значит, никто не нападает. — Нехта тоже оказался тут как тут. Он держал заряженный самострел. Холодный прищур единственного глаза сомнений не оставлял — динни ши готов выстрелить в любой миг. На звук. И вряд ли промахнется.
«И все-таки. Почему так долго нет Лохлайна?»
Вратко казалось, что прошло уже очень много времени. Парень успокаивал себя: когда ждешь, мгновения тянутся долго-долго, как ползущая по стеблю улитка. Но тем не менее сердце начало колотиться в ожидании неизвестности.
— Сотворил бы ты свой огонек… — задумчиво проговорил Вульфер. — Свеча-то потухнет вот-вот.
— Не надо пока, — возразил Гуннар. — Себя подсветим. Если там стрелки прячутся…
Тут кормщик понял, что сморозил глупость — откуда стрелки в заброшенном и замурованном много десятилетий назад подземелье? — и замолчал. Потупился и смущенно засопел.
Новгородец оглянулся. Огонек свечи, зажатой в ладони оборотня, дрожал и брызгал мелкими капельками расплавленного сала.
Пожалуй, и правда, придется колдовать…
Голос Лохлайна, прозвучавший под самым ухом, заставил вздрогнуть.
— Никого. Можно идти!
«Подкрался! — с неоправданной злостью подумал Вратко. — Не мог хотя бы кашлянуть?»
Глядя мимо бесстрастного лица динни ши, словен скороговоркой повторил вису, в которой просил солнце дать ему полгорсти огня. Светящийся шар послушно возник над протянутой вперед ладонью. Он получился гораздо слабее, чем в первый раз. Может быть, оттого, что Вратко только что колдовал, а возможно, из-за толщи скал и земли, разделявшей небесное светило и его частичку.
Но, тем не менее, яркости едва теплого огонька хватило, чтобы осветить небольшую пещеру, вход в которую и перекрывала уничтоженная новгородцем дверь. Древние строители потрудились здесь немало. Если в залах королевы Маб сохранялась суровая красота природы: каменные сосульки и столбы, натеки на стенах, промытые подземными потоками ямы и ручейки, даже от обломков скал пещеры расчищались лишь в том случае, когда без этого было не обойтись; то здесь зубила и резцы каменотесов потрудились на славу. На глазок комната, шагов десять в поперечнике, выглядела совершенно круглой. Ровные стены и потолок куполом, которые заставлял припомнить часовни и базилики христианских церквей.
— Это не работа друидов, — покачал головой Вульфер. — Скорее всего, монахи святой Хильды постарались.
— Зачем? — недоуменно пробормотал Олаф. — Разве жрецы Белого Бога творят молитвы в подземных укрывищах?
— Творят, северянин, — назидательно произнес Димитрий. — Примером тому тот монастырь, в стенах которого я получил духовное напутствие на подвиг во имя Веры… В народе так и зовут его: пещеры Святого Климента. Говорят, первые кельи вырубили еще при жизни священномученика. А также первую церковь построили. В честь Святого апостола Андрея Первозванного. Потом их расширили, достроили церкви на поверхности, связали подземным ходом с крепостью Каламита…[83]
— Слишком много болтаешь, — вяло отмахнулся викинг.
— Тут нет ни алтаря, ни скамеек для молящихся, — развел руками Гуннар. — Думаю, что это тайник. Схорон.
— Друиды начали строить, а монахи уж красоту навели, — предположил Вульфер.
— Зачем, не пойму?
— А времена неспокойные были, — подмигнул старик. — В те годы в Англии король на короле сидел, королем погонял. Да каждый себя считал главным и самым достойным, чтобы остальными командовать. И власть свою утверждали сталью. А позже викинги начали вдоль берегов шастать. Помнишь, я же рассказывал, кто Стринешальх разорил?
— Да помню. Сыновья Рагнара Кожаные Штаны, — кивнул Олаф. — Их у него много было.
— Сигурд Змеиный Глаз, Бьорн Железнобокий, Ивар Бескостный… — добавил Гуннар. — А кроме них: Уббе, Харальд, Хальвдан, Хвитсёрк, Фридлейв, Ульв… И все Рагнарсоны, как на подбор. Было, кому за отца отомстить.
Пока они обменивались этими фразами, Вратко продолжал рассматривать убранство пещеры. Стены ее, некогда белые, покрывала искусная роспись: зеленые, вьющиеся побеги — листья похожи то ли на винную лозу, то ли на плющ; алые и небесно-голубые цветы; порхающие птицы и бабочки. За истекшие века краски не утратили своей яркости, но штукатурка потрескалась, местами облупилась и отставала от стены «коржами», от чего рисунки утратили целостность и выглядели разрозненными обрывками. Потолок древние художники разделили пополам, выкрасив одну часть в черный цвет и разбросав по ней золотистые точки звезд, что вели хоровод вокруг выщербленного месяца, а другую — в небесно-голубой с белыми пятнами облаков и животворным ликом солнца. Время не пощадило и эти изображения. Обрамленный венцом извилистых лучей солнечный лик наискось пересекала неровная трещина. Будто шрам.
— Думаю я, монахи тут ценности прятали, — прервал размышления новгородца Гуннар. — Те из них, которые никак не должны были врагам и грабителям в руки попасть.
— Что ж! Можешь поискать! — презрительно бросил Лохлайн. Он уже направлялся к выходу, но приостановился, услышав слова кормщика. — Это будет тебе за труды…
Викинг зарычал от ярости. Вратко даже подумал, что хёрд сейчас бросится на маленького, но наглого подземельщика. Но Гуннар сдержался. Даже не удостоил динни ши ответа. Сказал, повернувшись к Димитрию:
